А теперь держи меня

С другой стороны, я просто игнорировала Штормова, не говорила ему никаких гадостей, а он начал обвинять меня в том, что я посадила его в кресло, утверждал, что больше не любит, что не хочет видеть. Это куда обиднее, чем без причин прекратить общение. Здесь ты хотя бы пытаешься найти ответы, а в моём случае все карты были раскрыты.

Так ли сильно я его любила, раз уехала?

«Меня тянет к тебе». Но…

Разве всё, что идёт до «но», имеет значение?

Не выдерживаю: достаю очередную сигарету, щёлкаю зажигалкой и затягиваюсь. Иллюзия спокойствия окутывает меня в свой кокон, заставляя поверить, что всё в порядке.

После двух затяжек становится тошно, и я тушу недокуренную сижку о пепельницу. Окно открыто, но это не помогает спастись от дыма. Шум города, врывающийся в эту отвратительно-маленькую квартиру, сводит с ума.

«Так определись», — собственный голос в конец добивает меня.

Я продолжаю прокручивать в мыслях наш с Егором разговор, а, когда это становится совсем невыносимым, поднимаюсь на ноги и подхожу к холодильнику.

Открываю дверцу — взгляд цепляется за банки с пивом. Таран постарался на славу. И сигареты, и бухло, и еда. Словно пытается отвлечь нас от чего-то важного. Заставить смотреть в другую сторону, расслабиться и забыть о проблемах.

Чёрт возьми, что же на самом деле случилось с Машей?

«Не знаю, к кому меня тянет».

Не может он определиться. А мне что прикажете делать?

Хватаю две банки с пивом, какие-то закуски и решительно направляюсь прочь из кухни, потому что сидеть в одиночестве среди своих мыслей становится невыносимо. Егора в комнате нет, но дверь балкона приоткрыта, поэтому я направляюсь прямо туда. Отодвигаю занавеску, протискиваюсь внутрь и, наконец, оказываюсь на свежем воздухе.

Шторм оборачивается, услышав возню, — он стоит в углу, облокотившись предплечьями о перила, и наблюдает за городом. Хмурится, встречаясь со мной взглядом, и в этот момент я вдруг понимаю, что прийти сюда было ошибкой.

Но сбегать уже поздно — подхожу к Штормову, протягиваю ему банку, а, когда тот всё-таки принимает пиво, отворачиваюсь.

Шум машин, голоса людей, крики, смех, гудки — всё это смешивается и превращается в настоящее месиво, обрушиваясь на меня с такой силой, что хочется убраться отсюда далеко и надолго. Спрятаться в тёмной комнате, насладиться одиночеством и забыть о существовании остального мира, но вместо этого я открываю банку, наслаждаясь тихим «пс-с-с», и делаю глоток. Противное.

— Что будешь делать? — спрашиваю я, смотря вниз на детскую площадку.

— В смысле, что собираешься делать на счёт меня?

Парень не отвечает. К пиву не притрагивается, просто стоит и смотрит куда-то вниз.

— Не люблю неопределённости, — продолжаю я. — Это сводит с ума.