А теперь держи меня

 — И что с его плечом?

Хозяин дома не отвечает. Он медленно достаёт две кружки из старого шкафа и так же неспешно возвращается к столу. С тяжёлым вздохом присаживается на стул.

— Это мой внук его притащил, — тянет старик. — Вечно всех подряд сюда тащит…

— И вовсе не всех подряд! — я вздрагиваю из-за громкого голоса, совершенно не замечая, как из соседней комнаты появляется парнишка.

Он в рваной футболке и в спортивных штанах, волосы у него светлые и мокрые, выглядит он примерно нашего возраста, может быть, постарше.

— Дед, я те шо говорил? Ружьё моё не трожь! — парень проходит мимо меня и забирает оружие, перевешивая через плечо. — Всех в округе распугал, а я хотел на охоту сгонять.

Взгляд парня натыкается на меня.

— Да не боись, — смеётся он. — Меня Ваня зовут. Если шо, просто Буксир. Меня так дружбаны кличат.

Ваня уходит в другую комнату, а возвращается уже без ружья.

— Шо, чайку не желаете? — он снимает закипающий чайник. — Как вас там, кстати?

— Я Егор, а это Соня, — Шторм не отходит от кровати, и парнишка, очевидно, замечает это.

— Егор, как мой отец. Уважуха, братан, — блондин наливает кипяток в кружки. — Да не мнитесь, падайте. Ничё с вашим другом не будет.

Я смотрю на Штормова, который, бросив последний взгляд на Матвея, подходит к столу и присаживается. Его, очевидно, вообще ничего не смущает в этой ситуации, но мне как-то не по себе. Мы находимся на отшибе среди странной семейки, и сюда вот-вот должны приехать копы. Вот только далеко с раненым Иркутским нам не убежать.

Набравшись смелости, я всё-таки пересекаю комнату и присаживаюсь на табуретку, двигая её как можно ближе к Егору.

— Что с ним случилось? — спрашивает Шторм, пока Ваня возится с бутербродами.

Я пристально наблюдаю за едой, пытаясь заставить свой живот не урчать. Уже и не помню, когда в последний раз у меня во рту была хоть крошка.

— Шо, шо, — передразнивает Буксир. — Дружбан ваш дежурку грабанул. Ворвался к нам и как начал пушкой махать во все стороны, — парень изображает это с помощью ножа. — Пришлось морфин ему всучить, чтобы успокоился. Я там, то бишь, работаю. Вроде как… — он пододвигает к нам тарелку с бутербродами. — Моя смена уже давно закончилась, прост от скуки там торчал. Ну, вот, — шумно отодвигает табурет и присаживается, устремляя на меня пристальный взгляд. Затем смотрит на Егора. — Попросил дружбана прикрыть меня, мол, я домой свалил ещё ночью, а сам за этим. Думаю, пропадёт. Загнётся где-нить в канаве, а потом его к нам в морозилку притащат и разбирайся…

— Так, он в тебя стрелял? — спрашивает Штормов.

— Да вы ешьте, шо как не родные, — кивает на чай с бутербродами. — Нет, не в меня, — продолжает, когда мы с Егором всё-таки решаемся перекусить.