Деривация.

Знаешь, в каком он воинском звании?

— Полковник?

— Нет, — Женя улыбнулся: — Бери выше! Генерал-майор!

— Да ладно!

— Нет, ну а что? Мужики сидят дома на пенсии, а тут им раз, и предложение — а не хотите ли свои знания и опыт продать на благо Родине? Многие соглашаются, но кто-то на командные должности идёт, а кто-то вот так: рискнуть на старости лет.

Со стороны подошел Барченко — в боевом снаряжении, запылённый, уставший.

— Как дела, мужики?

Прошедший день был тяжелым для всех, и для всех был наполнен кучей незабываемых событий. Стали обсуждать итоги дня, и в какой-то момент снова коснулись темы близких огневых контактов. И тут Чинар удивил всех:

— Пацаны, то, что вы живы — это чистая случайность. Сейчас расскажу почему.

— Почему же? — спросил Женя.

— Не так давно чекисты озаботились результатами внезапных огневых контактов с боевиками, во время проведения оперативно-боевых мероприятий на Кавказе. Такие стычки в основном происходят на дальностях не более тридцати-сорока метров, и в них, вдумайтесь — во всех случаях — погибают не боевики, а высококвалифицированные сотрудники чекистского спецназа! Сотрудники, которых годами натаскивают на то, чтобы вот именно в таких поединках побеждать. А побед нет. Есть сорок семь трупов за последние десять лет.

— Не удивлен, — съязвил Паша.

— И какие сделали выводы? — спросил Женя.

— Выводы до безобразия простые, — ответил Игорь. — На такой контакт отведено в среднем полторы-две секунды, и это время противоборствующие стороны используют по-разному. Натренированный спецназовец встаёт в стойку, прикладывается к автомату, как учили, снимает оружие с предохранителя, выводит коллиматор или механический прицел в грудь жертвы, мягко тянет спуск… но в нём уже очередь, прилетевшая от боевика, которого никто специально не учил стрелять. Почему так?

— П-почему? — спросил Паша."

"— А потому что, мы стреляем на приобретенных навыках, а они — на врожденных инстинктах. Нас тренируют держать хват, стойку, туда-сюда повертеть головой, контролировать палец на спуске, работать с предохранителем, очень точно целиться в «альфу» или голову. В итоге в боевой ситуации мы тратим время на выполнение вот этих обязательных, как мы думаем, процедур. А крестьянин-душман, держащий в своих руках автомат вторую неделю, и может, даже стрелявший из него всего два-три раза, ничего этого не знает. Его сознание не зашторено этим мусором. Он просто идёт, и вдруг видит опасность. У него в голове нет этих четырех правил IPSC, которые, безусловно, годны для мирной жизни, но которые напрочь надо забывать, выходя на задачу — конечно, если ты хочешь жить. Поэтому он просто жмёт спуск и уже стреляющий автомат поднимает в твою сторону. Ты все делаешь правильно и строго по науке, но… убит.