Деривация.

Удовлетворение нарастало: необъяснимым образом Паша не мог заставить себя остановиться — его охватил настоящий азарт. Он перевел винтовку на следующую жертву — но та уже была убита кем-то из снайперов. Хмыкнув, Паша выбрал очередную «целую» голову и тут же прострелил её.

По телу растекалось приятное тепло, зовущее к продолжению этой кровавой вакханалии. Наверное, перед элеватором было полно раненых, но Шабалин чувствовал, понимал, что и многие живые и невредимые притворялись сейчас убитыми, лишь бы по ним не вели огонь, не обращая их к гуриям на самом деле.

Да, он не мог себя остановить. Когда в обычной жизни может представиться возможность проделывать подобное — то, что в обычном человеческом мире запрещено нормами морали и уголовным кодексом? И проделывать такое совершенно безнаказанно? Да никогда и нигде, конечно!

А война вот, предоставляла такую возможность… и Шабалин спешил вдоволь напиться этой безнаказанностью…

Проломив еще несколько ближних черепов, Паша перенёс огонь по боевикам, ползающим на удалении в 600–700 метров. Здесь он уже начал прикидывать и снос и деривацию, и даже температуру — и это всё делалось автоматически, практически без особых размышлений.

«Не останавливайся, убивай, убивай…» — вдруг совершенно отчетливый голос прозвучал в голове. Паша от удивления замер. В прицеле находился человек, который на четвереньках полз по придорожному кювету, подставив снайперу свой зад. Это была отличная цель.

«Вали его, он твой» — повторил голос.

Паша оторвался от прицела и обернулся — сзади никого не было.

— Что ты сказал? — спросил он Стешина, стоящего неподалёку.

— Что? — не расслышал тот.

— Ты сейчас мне что-то сказал?

— Я ничего не говорил, — ответил Денис, на миг отвлекшись от своей винтовки.

— Крыша едет, — резюмировал Паша, и посмотрев в прицел на ползущего боевика, увидел, как того буквально подкинуло чьей-то пулей и заставило совершить смертельный кувырок.

— Ладно, хватит, — он сделал над собой усилие, чтобы завершить этот откровенный расстрел.

Поставив оружие на предохранитель, Паша встал. Для него бой был уже закончен. По «Акведуку» он связался с Барченко.

— Чинар, я Барс…

— Докладывай, Барс! — бодрым голосом отозвался Чинар.

— Отразили атаку игиловцев. Потерь нет. Потери противника посчитаем утром, но, думаю, не менее полусотни человек. Боевики применили новый тактический приём, обеспечивший им минимальные потери в начальный период атаки — максимальное рассредоточение боевых порядков…

Паша подробно рассказал начальнику разведки группировки всё, что уже успел обсудить с советником и Стешиным. Игорь задал несколько уточняющих вопросов и отключился.