Деревенщина в Пекине 3

К переводу он добавляет сообщение:

Я искренне благодарен вам за то, что вы решили не вторгаться в личную жизнь моего сына и предоставили ему свободу выбора. Это зрелое и достойное уважения решение. Однако, как потенциальный кровный дедушка вашего ребенка, я не могу и не хочу оставаться в стороне.

На данном этапе не даю никаких обещаний и не беру на себя долгосрочных обязательств — тем более что даже с отцом ребенка вы не смогли найти общий язык. Тем не менее, направляю эти средства на первоначальные расходы. В случае острой необходимости можете обратиться ко мне напрямую.

Просьба: при ваших возможных визитах в мою квартиру я был бы признателен за предварительный звонок. Вот мой личный номер.

Хоу Усянь'.

* * *Сяо Ши сидит в полупустом вагоне метро, забившись в самый дальний угол. Она выбрала место, где случайные попутчики меньше всего заметят её опухшее от недавних слез лицо и покрасневшие глаза.

В памяти всплывает недавний унизительный разговор с отцом ребенка — его холодный взгляд, отчужденность, категоричный отказ от ответственности и лишь небрежное обещание помогать финансово, и то без каких-либо гарантий.

Возвращение домой кажется настоящим кошмаром. Родители никогда не простят ей внебрачную беременность. В их семье это воспримется как несмываемый позор. Они наверняка попытаются ещё раз немедленно найти ей мужа — какого-нибудь простака из родной деревни, который согласится жениться на невесте «с прошлым» за определенную компенсацию.

Но Сяо Ши твёрдо для себя решила, что лучше будет растить ребёнка в одиночестве, чем с нелюбимым человеком. Слезы снова подступают к глазам, она торопливо достает бумажный платок.

В этот момент экран смартфона загорается уведомлением о новом сообщении. Глядя на экран, Сяо Ши замирает, брови взлетают вверх от удивления. Дрожащими пальцами она открывает банковское приложение и видит сумму, от которой перехватывает дыхание — этих денег хватит на полгода жизни даже в столице.

В её душе поднимается волна противоречивых эмоций: облегчение смешивается с гордостью, благодарность — с подозрительностью, а где-то глубоко тлеет обида на несправедливость ситуации.

Почему Хоу Ган отвернулся, а его отец проявляет такую неожиданную щедрость?

Пальцы нервно скользят по экрану, набирая ответное сообщение, в которое она вкладывает всю накопившуюся горечь:

«Спасибо за участие, дедуля! Сразу проясню ситуацию — за финансовую помощь с вами в постель не лягу. Остановимся на том, что я обслужила вашего сынишку».

Отправив послание, она тут же ощущает волну стыда за собственную грубость, но отозвать текст невозможно.

Обида постепенно трансформируется в злость.