Деревенщина в Пекине 2

Три дня в обезьяннике — перспектива так себе…

— А быстрее никак нельзя? — на всякий случай пытаюсь уточнить, ну а вдруг.

Полицейский поднимает усталый взгляд. Ответ становится очевиден.

— Никак. Личные вещи сдать… — следует перечисление, что именно.

Выкладываю телефон, кошелёк, вытаскиваю ремень…

Конвойный методично пересчитывает мои деньги и сообщает итоговую сумму. Все предметы бегло описывает, аккуратно складывает в пластиковый пакет.

— На выход, — командует один из офицеров, указывая на железную дверь.

Спускаемся по лестнице в подвал. Запах сырости бьёт в нос. В камере, возле которой останавливаемся, сидят трое — судя по помятым лицам, обычные пьяные дебоширы.

— Располагайся, — усмехается конвойный, захлопывая за мной решётку. — До понедельника времени много, успеешь со всеми познакомиться.

Сажусь на свободное место на железной скамье. Сокамерники с любопытством разглядывают меня, но пока не лезут с расспросами.

Прислоняюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза. Предстоят долгие выходные.

* * *Ночь выдалась отвратительная. Сон никак не шёл — в камере всего два спальных места на четверых, так что приходилось спать сидя, устроившись у стены. Периодически просыпался от затёкшей шеи, приходилось разминать мышцы, чтобы избавиться от ноющей боли. Бетонные стены и металлическая скамья — не лучшие компаньоны.

Металлический лязг решётки и грубый окрик конвойного вырывают меня из зыбкой полудрёмы:

— Лян Вэй! Подъём и на выход! К тебе пришли.

Медленно разлепляю глаза. В тусклом свете камеры сложно определить время суток."

"— Что за посетитель? — поднимаюсь со скамьи, разминая мышцы и хрустящие суставы.

— Шевелись, — торопит конвойный или как он тут называется.

Поднимаемся по лестнице на первый этаж. Яркий дневной свет из окон режет глаза после полумрака камеры — теперь я знаю, что сейчас субботнее утро.

Дверь кабинета для посетителей открывается и я застываю на пороге: за столом сидит незнакомая молодая китаянка.

— Вот и он. Жив-здоров, — сержант демонстративно кивает в мою сторону. — Садись, чего стоишь.

Я опускаюсь на стул рядом с девушкой, пытаясь понять, кто она такая. Фемина неторопливо помешивает чай в пластиковом стаканчике, словно находится не в полицейском участке, а в уютном кафе:

— … таким образом, я выступаю законным представителем несовершеннолетнего и прошу уточнить сумму залога, — её голос звучит уверенно. — На текущий момент — административка, давайте оформляться.

— А его родители в курсе?

— С родителями всё улажу, — девушка небрежно выкладывает на край стола несколько стодолларовых купюр.

Лицо старшего лейтенанта смягчается при виде денег, но у меня внутри всё холодеет: самая настоящая взятка! За которую отвечает не только берущий, но и дающий.