Деревенщина в Пекине 2

Точного времени мне никто не назначил, просили лишь приехать быстрее, так что небольшая задержка некритична. Тут на метро всего ничего, от силы десять минут.

Быстрым шагом спускаюсь в подземку, проезжаю пять станций и поднимаюсь на поверхность. Пройдя несколько десятков метров, замечаю на противоположной стороне улицы возле нашего небоскрёба тревожную сцену — сын министра, одетый в свой неизменный дорогой костюм, грубо тащит за локоть До Тхи Чанг. Она отчаянно сопротивляется, выкрикивая что-то на вьетнамском.

Узнать адрес, где я проживаю, он никак не мог, если только не напряг связи. Подбегаю к пешеходному переходу — до зелёного сигнала пять долгих секунд. Плотный поток машин не оставляет шансов перебежать на красный.

На сопротивление девушки вьетнамец реагирует с животной яростью — несколько резких пощёчин отправляют его невесту на асфальт. Толпа у светофора безучастно наблюдает за происходящим. Никто даже не пытается вступиться за иностранку.

Наконец загорается зелёный, и я бросаюсь через дорогу, лавируя между встречными пешеходами. Нгуен уже успевает схватить До Тхи Чанг за волосы, пытаясь грубо поднять её на ноги. Девушка кое-как встаёт с асфальта, но несмотря ни на что продолжает вырываться из цепкой хватки вьетнамца. Видя это, сын министра замахивается для удара в живот, но я успеваю перехватить его руку.

— Лапы убрал. Быстро.

—???

— Она живет со мной. Мы не во Вьетнаме, я уже объяснял. Это моя страна, я дома, ты в гостях. — На случай обострения всегда лучше иметь в лице пешеходов свидетелей собственного миролюбия.

— Да пошёл ты! — переключив на меня внимание, рычит вьетнамец, чьё лицо искажается от злобы. — В какой я стране — наплевать, мне никто не указ! Тем более такой сопляк как ты! Так что не учи меня обращаться с моей собственностью!

После этих слов он демонстративно толкает вьетнамку, та снова оказывается на асфальте. В довершение всего тип плюёт на её одежду, точнее, пытается — я это вижу и успеваю первым."

"Короткий подшаг, правый тайсонский крюк снизу в челюсть: самый молодой чемпион мира среди супертяжей ростом был что ли сто семьдесят восемь. Те, кто были после него (и при нём, но против него), при этом регулярно уходили хорошо за два метра.

Когда крюк, он же боковой, более высокому бьёт тот, кто ниже ростом, оно часто незаметно по техническим причинам. А нокаут в боксе, как говорил один тренер не отсюда и из другого мира — это не сильный удар, а неожиданный.

Нгуена ведёт, ноги заплетаются, он пытается схватиться за воздух, отхаркивается кровью, вместе с ней на асфальт падает обломок зуба. Челюсть, судя по моим ощущениям, должна минимум треснуть.

Однако с болевым порогом у него в порядке:

— *****! — вьетнамец с нечленораздельным возгласом бросается в мою сторону.

Здоровый. Респект.