Рабыня демонов в академии магии

И ещё потому что его слова, поцелуи, забота и восхищение доказали Тасе, что она достойна большего, чем быть постельной игрушкой.

Теперь Тася знала твердо: она не потеряет себя. Пройдет ещё четыре месяца, и все закончится. Она сможет уйти. Продолжит учебу, добьется всего, чего хотела.

Возможно, даже будет счастлива с кем-то, кто любит приказывать и связывать, но не станет относиться к ней, как к грязи.

И вдруг (ну, можно же иногда помечтать!) у этого «кого-то», с кем она войдет в новую жизнь, будут темные волосы, фиалковые глаза, скрытые за стеклами узких очков, высокомерная улыбка и руки, умеющие быть сильными и нежными.

Жизнь разделилась на отрезки. Два обычных дня, в привычном ритме: лекции, зубрежка, подчинение, выходы в свет в роли то ли эскорт-девицы, то ли домашней зверушки, секс…

И один день счастья.

В счастливые дни Тася просыпалась сама, до будильника. И с замиранием сердца ждала, когда за дверью раздадутся негромкие шаги. Когда повернется ручка, и мужчина пройдет через комнату и склонится, что бы поцеловать ее.

В счастливые дни она была рассеяна, сидела на лекциях, уставившись перед собой с глуповатой улыбкой, с нетерпением считала минуты и первой вскакивала после сигнала, чтобы бежать на парковку.

Они редко ехали сразу домой. Чаще гуляли по городу. Подчиняясь умоляющему взгляду Таси, Армеллин заходил с ней в маленькие кафешки и кофейни. Вышитые занавески, клетчатые скатерти на маленьких столиках, аромат свежей выпечки и кофе. Тася видела, что Мэлу нравится в этих заведениях, лишенных аристократического лоска и пафоса, но признаваться в этом демон отчего-то упорно не желал. Ехидно комментировал неправильную сервировку и ворчал по поводу «плебейского оформления».

Они побывали во всех музеях города. Покатались на всех аттракционах. Как Мэл ни отнекивался, Тася сумела уговорить его даже сходить с ней на танцпол и стать ее партнером на паре танцев.

Демон не солгал, джиттербаг и джаз он танцевал отвратительно. Никакого сравнения с его старшим братом.

— Это вопли пьяных гоблинов, — брезгливо заявил он после второго танца. Как раз в этот момент джазмены довели до конца одну бодрую мелодию и начали другую. — Пойдем, я покажу тебе, что такое настоящая музыка.

«Настоящую музыку» надлежало вкушать в концертном зале, похожем на императорский дворец. Гудел орган, заполняя пространство зала своим низким голосом. Симфонический оркестр из сотни музыкантов выводил что-то ликующее и торжественное, ему вторил хор. Армеллин прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла в арендованной для них двоих ложе, наслаждаясь страстными пассажами кантаты, а Тася рассматривала его выразительное одухотворенное лицо и мечтала, чтобы он ее поцеловал. Прямо сразу после концерта. Или лучше в антракте.