Рабыня демонов в академии магии

Тем более что шаблон временного рабского договора у него был, оставалось только внести в форму незначительные нюансы.

Он не может выкупить Тасю без согласия братьев. Она не может разорвать договор. Мэл сработал слишком хорошо, не придерешься.

Оставался один вариант: спровоцировать Дэмиана, завести его настолько, чтобы брат озверел и перешел черту. Если побои можно будет трактовать как «существенный вред здоровью», контракт подлежит расторжению. Девушка даже получит неустойку — Мэл и этот пункт вписал. Надо же, какой заботливый?!

Армеллин скривился от омерзения. Никогда! Он никогда не допустит, чтобы Дэмиан сделал подобное с Тасей. Значит, все останется по-прежнему.

Но кое-что он все же может для нее сделать.

— Вполне, — Раум выпустил струю дыма и довольно сощурился. — Она так стыдилась и стеснялась. Люблю!

— А я — нет, — зло откликнулся Дэмиан, прихлебывая неразбавленный виски. — Завтра мой день, и я объясню селючке, почему у нее не должно быть секретов.

Мэл сжал зубы, сдерживая раздражение. Он не должен вовлекаться.

Обвинениями и оскорблениями ничего не добиться.

Вместо этого он сцепил пальцы и откинулся на спинку кресла.

— Осталось четыре месяца. Интересно, какую жизнь выберет человечка, когда все закончится?

Братья переглянулись. Лицо у Дэмиана из злого стало обескураженным, словно он не заглядывал так далеко.

— Какую еще жизнь? Она останется с нами. Со мной.

— Когда у нее будет право выбора? Сомневаюсь, — Мэл пожал плечами, сохраняя равнодушное выражение лица. — Ты постоянно пугаешь ее и делаешь больно.

Дэмиан и Раум снова переглянулись.

— Может опять подсунуть ей что-нибудь вроде преобразователя? — задумчиво предложил Раум. — Подстроить, чтобы испортила что-то ценное и снова стала должна?

— Объяснить тебе, почему это плохая идея?

Но тот уже и сам все понял. Чем-чем, а отсутствием мозгов кузен никогда не страдал.

Это тогда, два месяца назад, они радостно согласились поделить расходы и девушку на троих. Повторись ситуация, и начнется драка.

— Нет, — с горьким удовлетворением констатировал младший ди Небирос. — Через четыре месяца она будет свободна. И я уверен, что Таисия постарается забыть и нас, и все, что здесь было, как ночной кошмар.

И мысленно поздравил себя с успехом, заметив, какими мрачными стали лица братьев.

Словно достигнув самого дна, самого предела отчаяния, познав свои страхи, Тася сумела освободиться от них.

Приняв любящую подчинение и сладкую беспомощность сторону своей души, девушка внезапно перестала быть зависимой от нее. И больше не боялась стать вечной игрушкой для своих хозяев.

Потому что Мэл был прав: в произошедшем нет ее вины. Как нет вины в удовольствии, которое она получала. Это ее природа.