Демон ночи

– Дорогая Ванья, – сказала она, – от тебя исходило сияние радости все это лето, и мы были счастливы, что ты наконец вышла из состояния жуткой депрессии. Но теперь… когда Франк вернулся домой и ты должна была бы радоваться, как никто, ты совершенно сникла.

– Неужели? – испуганно произнесла Ванья. – Я не думала…

– Не думала, что это будет заметно? Ты никогда не умела скрывать свои настроения. Что с тобой? Ты не рада фантастическому спасению Франка?

– Да, конечно, я рада за него, ты хорошо это знаешь! Но за себя я не рада. Да… он ведь никогда не значил для меня слишком много. Не то, что Сандер для тебя. И теперь все складывается просто ужасно. Что мне делать, Бенедикта? Мне не хочется обижать его!

Бенедикта озабоченно посмотрела на нее.

– Твоя радость этим летом… У тебя есть другой мужчина, Ванья?

Ванья горько рассмеялась.

– Другой мужчина? Нет, Бенедикта, могу тебя уверить, что это не так!

Это был вовсе не мужчина. Это был демон, которого уже нет здесь.

– Нет, я просто подумала… – нервозно рассмеялась Бенедикта. – Ты уходила каждый вечер…

Ванья вся сжалась. Но все-таки ответила спокойно:

– Да, я люблю гулять в лесу и размышлять. Я постоянно это делаю.

– Собственно говоря, в детстве ты больше любила отсиживаться в своей комнате.

Потому что Тамлин был тогда там!

– Но совершенно ясно, что тебе лучше всего бывать одной, – продолжала Бенедикта. – Ванья, мне так хотелось бы, чтобы ты доверилась мне!

В какой-то момент Ванья уже готова была сделать это. Рассказать все. Но поймет ли Бенедикта? Да, она была меченой, но она не была такой, как Марко. Марко мог понять, что существуют демоны. Но Бенедикта?.."

"Ванья посмотрела на нее. Она казалась такой статной в своем белом, с кружевной отделкой, платье. Улыбка ее была мягкой, приветливой и озабоченной одновременно, взгляд выражал смирение, словно она опасалась, что ее могут не понять. Бенедикта всегда казалась Ванье красивой, и не было никаких сомнений в том, что вся ее красота шла изнутри. Ведь внешность меченого из рода Людей Льда могла быть просто уродливой. Бенедикта, конечно, не относилась к числу уродов, она была просто чересчур рослой и плотной, лицо ее выражало почти мужскую силу. Она редко пользовалась своими специфическими способностями. И была счастлива в жизни. Но теперь она так беспокоилась за Ванью и так боялась, что та оттолкнет ее, что Ванья была почти тронута этим – почти. Вздохнув, Ванья сказала:

– Придет день, и я доверюсь тебе, Бенедикта, ведь ты для меня ближе матери. Но теперь я не могу об этом говорить. Я напишу тебе письмо.

Бенедикте стало немного легче, когда она узнала, что все-таки Ванье есть, о чем рассказать.

– Я понимаю, – кивнула она. – Марко, конечно, об этом знает, да?

– Да. Он знал об этом, хотя я ему ничего и не говорила.