Проект Деметра

– Что творишь? – перехватил его у дверей – перекосило мужчину.

– Отойди, светлый, – попросил спокойно. А что с Лири взять – его право – приказ выполнил.

В скорбный зал все прошли. Эрлан возле Эрики стоял, склонившись. Одна ладонь живот грела, второй за руку мертвую держал. Увидел вошедших – насторожился, каждого взглядом окинул диким, упреждающим, словно волк, оскалившийся возле добычи, только не рычал разве.

Понял, что не претендуют и наплевал. Шкатулку открыл и осторожно один кулон взял. Голову Эрике приподнял, надел. К груди ей ладонью знак уз прижал и склонился, поцеловал в лоб нежно, чуть касаясь, жмурясь. А у самого желваки ходуном ходят.

Второй себе на шею нацепил и за рубахой спрятал. И уставился на Нерса – понял? Жена она мне и плевать, что ты скажешь!

Тот белый, как в муку опустили, стоял. Развернулся на пятках и вышел, как выпал.

Вейнер смотрел на брата и видел почерневшего от горя человека, возможно потерявшего рассудок, но четко отдающего отчет в своих действиях. И подумалось, что только так и нужно – верить вопреки, верить просто так. И показалось, что Эрлан знает больше, чем он, и знает точно.

Мужчина взял скамейку от стены и поставил рядом с мертвой, с другой стороны от брата. Сел и подавлено глянул на него. Тот словно не заметил – склонился опять над женой и лоб ей губами грел – целовал и зажмуривался, слезы сдерживая.

Самер не знал, что сказать. Закрутился, соображая, а оно не соображается, и вылетел за двери. Радиш у стены встал, плечом оперся, смотрит, как друга крутит и спокоен как удав.

– А тебе все равно, да? – заметил его невозмутимость.

– Просто я о смерти больше, чем вы знаю. Эре сейчас не лучше чем им, потому что знает, что они чувствуют.

– Да нихрена ты в этом состоянии не чувствуешь!! – рыкнул разозлившись.

– Чувствуешь. Только не свое – других. И боль, и горе, и то, что словами не объяснить.

– Замечательно, – кивнул подходя. – Этих, как вытаскивать? Как ее похоронить? Он ведь не даст!

– Ждать, – пожал плечами.

– Сколько? Год – два?

– Ты -то хоть успокойся, – посоветовал через паузу. – Все равно все будет, как будет.

Самер заставил себя сдержать беспокойство за друзей. Сунул руки в карманы, постоял и головой качнул: кого убил Эрлан совсем неактуально. Только что – двоих. И все, потому что те хотели забрать мертвую и поместить, где и должна быть. А скольких он положил за те двадцать лет, что без нее прожил? Тихо или громко, но не меряно точно.

"Зверем жил", – вспомнились слова Лири.

И мысль в голову пришла, соединилось, каким Шах был, и подумалось, что право Эрике в том и было – ненависть на любовь менять, и чем сильнее ненавидишь, тем сильнее потом любишь, и чем больше злобы в душе, ожесточенности, тем больше потом боли.