Проект Деметра

Губы у нее были нежными, сладкими, и сама робкая, но податливая, как невеста из древних сказок. У Самары голова закружилась и желание в виски бьет – смял, не сдержавшись – пискнула, как мышонок. Мужчина чуть отстранился, в лицо вглядываясь – напугал? Смотрит, словно ждет, не отталкивает.

И вроде отодвинься, какого ты делаешь? Завтра ведь будет. Что ты этой доверчивой глупышке скажешь? А руки не отпускают – оглаживает, сжимая, стискивая. И хочется послать к чертям все раздумья, местный менталитет, вопросы, проблемы, задачи. Так хороша светлая – губы сладкие, грудь пышная, спелая, бедра крутые, талия тонкая, и сама словно зовет: робкая, нежная, податливая.

Нет! – сел, волосами тряхнул, избавляясь от наваждения. На таких, как Лала, женятся, а не мнут по кустам словно девок в загуле.

– Спать пойдем, – прохрипел. – Замерзнешь здесь.

Лала села, сжалась, будто пощечину получила:

– Я совсем тебе не нравлюсь?

Самару передернуло – вот, дура девчонка, да я ж тебя чуть не взял.

Только о чем говорить с неопытной, что объяснять?

– У тебя там жена есть?

Самара хмуро глянул:

– Вот как раз жениться я и не готов, – буркнул. Встал и, подхватив девушку, потащил к костру.

Эрика услышав их шаги, глаза открыла. Посмотрела на пару и подумала, что серьезно поссорились – Лала, как в воду опущенная, Самер злой будто стадо голодных чертей. Уставился на Ведовскую: ну, и чего интересного?!

Да ничего, – бровь выгнула и, вздохнув, глаза закрыла, крепче к Эрлану прижавшись:

– Как хорошо, что ты добрый. Терпеть не могу цапаться.

Эрлан не сдержал улыбки, прижался губами к макушке жены. Эя потянулась к нему губами, сама целовала, по лицу поглаживая, а Лой взгляда от нее оторвать не мог, прижимал к себе, ладонью от плеч до ягодиц обводя.

– Завидуешь? – выгнула бровь Эрика, а в глазах бесенята скачут. Самер отвернулся, зубами скрипнул. Лала осторожно к его плечу прижалась. Покосился, притих, не много и усмехнулся – ну, как пацан, а? Что за убойная смесь в местных, что голову настолько сносит?

И даже вздрогнул – Шах резко поднялся и в темноту ушел. Самара и Эрика переглянулись.

Вейнеру тошно было. Прошагал не соображая куда, лишь бы подальше, лишь бы не видеть, как парочка обжимает да целуется. Перед глазами не лес – Эрика, "темница" Робергана и желание одно на двоих. Но как влез Эрлан, так и стоит стеной!

Шах вернулся под утро, печальный как Пьеро. Сел у огня, валежник подкинул и смотрит вроде на пламя, а взгляд то и дело к Эрике уходит – красивая та во сне, глаз не отвести. Как ребенок губы приоткрыла и улыбается, лицо безмятежное, кожа как изнутри светится.

– Сгоришь так, – тихо заметил Самара, присаживаясь рядом: тоже всю ночь не спал, маму, бога…

Шах хмуро посмотрел на него:

– Рецепт от ожогов знаешь? Поделись.