Проект Деметра

Болото, горный хребет, пригорок, низина, опять вверх по круче, снова вниз. Поход по пересеченной местности выматывал, и к ночи темп начал снижаться и все почувствовали холод. Эрлан грел жену, прижимая к себе за плечи, Радиш устроил бег на месте, Самер осторожно обнял Лалу, видя, как та ежится, а Шах просто ждал, когда стражи разведут костерок в низинке.

– Даа, ночи на севере, это тебе не юг, – зябко передернувшись, заметил Радиш, присаживаясь у костра, выставил ладони к огню.

– Надеюсь, мы не окажемся за полярным кругом, – проворчал Шах, видя, как устраиваются у костра Эрлан и Эрика. Девушка обняла мужчину и глаза закрыла, а тот поглаживает ей плечи, согревая и был спокоен, как удав. Ничего не беспокоит, уверен в себе? И действительно – тишь, гладь. Только подозрительно Вейнеру до зуда в печени: как применил свое право – Эра взбрыкнула против любовника, как тот поцеловал – снова мир да лад.

Лала у костра села, Самер у нее за спиной, тылы от холода закрывает. Радиш у сосны устроился, за плечи себя обнял и глаза закрыл. Пара минут и уже спит. Стражи в дозор ушли, Табир в позе йога дремлет. Все устали, все отдыхают, только Шах покоя найти не может. Пялится то на огонь, то на спящую Эрику, что удобно устроилась на груди мужа и сопит как ребенок, губы в улыбке во сне подрагивают.

И не заметил, как Лала с Самером исчезли. Огляделся, вздох за пригорком услышал и криво усмехнулся – ну, дает, лейтенант. И глаза закрыл, растянувшись у костра.

Лала тихо плакала, обняв колени. При всех свое горе показывать было стыдно, вот и ушла в сторону. Тошно было на душе, все Огник из ума не выходил, и вспоминалось, как они с ним грибы собирали, как он в воду упал, решив светлой рыбу поймать. Как травы с ним собирала, и он рассказывал, к чему какая, делился знаниями, которые от Хелехарна получал. Как вместе по воду к ручью ходили, как Лала ему венок из однодневок сплела и водрузила на голову. Как рыжие волосы горели при свете и конопушки на лице ярче от улыбки становились.

Все разом вспоминалось, до мелочей, и хотелось скулить и выть от понимания – не вернуть, не повторить, нет больше Огника.

Самер рядом присел – жалко девчонку, ревет как дитя, сердце рвет. Обнял осторожно, к себе прижал. Знает, утешитель из него аховый, но и оставить, как есть не может. Другие может и не слышат, а ему ее плачь как наждаком по стеклу да над ухом, даже передергивает.

– Он мне как брат был, – всхлипнула.

– У меня тоже брат был, сюда вместе пришли, – вспомнил Самхата, поглаживая девушку по голове и плечам. И брякнул. – Я его и не знал совсем.

– Ни того, ни другого.

Лала уставилась на него недоуменно. В темноте лицо ее каким-то ирреальным показалось, как из сказок про царевен и русалок. И губы припухшие, приоткрыты.

Сам не понял, что потянуло – накрыл поцелуем.