Проект Деметра

А на пепелищах поставят кресты и те малыши что выжили, вырастут и будут думать что, отдавая крестам дань уважения кланяются предкам, что теперь с новыми богами. И будет нормой предательство и скотство, стяжательство, убийство, насилие, подлость. Не останется стражей. Кучка светлых еще будет держаться какое-то время далеко за Тоудером, но поляжет. Тех дев, что удавалось сохранить, растащат, те мужчины, что выживут, канут бобылями до конца дней своих верные законам предков, надеющиеся на перемены, помнящие свой долг и тот мир, в котором не было болезней, бед, ненависти и невинных жертв.

Самаре отчетливо вспомнилась история земной цивилизации. Здесь все было иное, и все же – настолько ли иначе? Все повторяется и все удивительно похоже – одна капля воды похожа на другую, лист на другой лист, и пусть один с зубчиками, а другой прямой – все равно оба листья, и растут, и опадают.

Его взгляд ушел далеко-далеко, не через лес – через время. Мужчина отчетливо увидел, как горит селенье и бегут люди, которых конные срубают как кочаны капусты. А на меже, чуть в стороне от пламени и кровавой расправы, умирает страж давно канувшего в лету рода. Лежит, зажимая рукой пронзенное горло, из которого бьет кровь, и смотрит в небо, и улыбается, уходя в мир предков спокойно, с чувством исполненного долга, с чувством, что жизнь он прожил не зря. И летят маленькие ножки спасенной им девочки по мху и траве, мелькают меж деревьев. И растут, и вот уже идут по земле. Их хозяйка из девочки превращается в женщину и ведет за собой двух малышей на то место, где давным-давно погибли их родичи и тот, кто дал им право родиться…

– Это наш мир, Самер, неважно веришь ты в это или нет. От нас зависит, каким он будет. Уйдешь – так и будешь, как твой закор смотреть да каяться в том, что мог сделать да не сделал. И будешь шататься неприкаянным, покоя не находя. И ничего изменить не сможешь, потому что всего один шаг неправильно сделал. Один! – потерянно сказал Радиш.

Самер глянул на него, развернулся и двинулся к своему телу.

Прохор покосился на Радиша, подмигнул и растаял.

Шутов потер лицо и улыбнулся, уставившись в небо через кроны: ну хоть что-то он сделал, и пусть с помощью предков, но сделал.

– Жив! Жив! – прилетела к нему девушка, радостная, даже глаза светятся. Мужчина улыбнулся шире: отлично.

– Ты не удивлен? – притихла немного, и спохватилась. – Ах, да, ты же из рода Првершей. Не видишь ведь Сабибора, нет его на той стороне?

– Уже нет, – успокоил.

Самара с трудом пил зелье Хелехарна. На грудь будто звездолет уронили – не пошевелиться. Мало радости-то в теле больным, а и вне – тоже мрачно. Вот, выбор-то…

И нахмурился – Лань привиделась: вздернутый носик, коса, глаза лучистые, наивные и доверчивые. Ласковая, смелая, красивая.