Дело Судьи Ди

А то, не ровен час, и фильму снимут… да, того и гляди, многосерийную… Вроде как «Приоткрытая книга» или «Укрощение строптивого огня»…

И что в том дурного? Ровным счетом ничего, кроме доброго!

Заметив кивок Бага, выскочивший из-за ширмы прислужник картинно, с высоты в десять, наверное, цуней наполнил его чашку кипятком, не пролив при том ни капли, закрыл крышкой и бесшумно удалился.

— Ну как тебе гостиница, драг еч? — Кай взял свою чашку, сдвинул крышку и поднес ко рту. — Ты ведь первый раз в «Шоуду»? Хорошо спал? Ах, прекрасный чай!..

— Да. Все хорошо. Только… — Перед внутренним взором Бага на какое-то мгновение вновь появилась бледная ночная гостья; сказать? не сказать?

— Что «только»? Что-нибудь не так? — Ли-пэн обеспокоенно отставил чашку. — Ты говори, говори, драг еч. Это же моя работа.

Да три Яньло, в конце концов! Мало ли, что привидится… Да и Кай взволнуется, а сейчас у него и другой мороки полно, в преддверии праздника-то. И как сказать? Мол, было мне видение, а может, и не видение, но только заходила какая-то преждерожденная сквозь закрытую дверь, а потом взяла и растаяла как туман?

— Только спал я плохо, — успокаивающе улыбнулся Баг. — Это, наверное, от усталости. Все же путь к вам неблизкий. — Он положил руку на загривок сидевшему на соседнем табурете коту; стал поглаживать. Судья Ди тихонько замурлыкал. — Вертелся всю ночь, еле заснул. Знаешь, еч, как это бывает?

— Да-да, ты весь в делах, как и обычно, — усмехнулся Баг, прихлебывая чай: надо же, вкусно!

— Ну… да. Какие у нас планы?

— Я не хотел бы затруднять тебя, драг еч… Перестань, перестань! Ты — мой гость. Значит, так: мы пообедаем, только не здесь, не в самом центре. И если ты не против, немного позднее, чем принято, а то ведь в обеденный час тут не протолкнуться, ну да ты знаешь. — Да, Баг хорошо знал этот обычай ханбалыкцев: время принятия пищи, чи, так сказать, фань три раза в день, для них было почти священно. Каждое учреждение, служба или ведомство, не говоря уж о вольных предпринимателях и людях свободных занятий, свято соблюдали два часа, традиционно отводимые для дневной трапезы — с полудня до двух; в это время все харчевни и закусочные были переполнены, ибо ханбалыкцы щедро вознаграждали себя за смирение, проявленное при вкушении завтрака, и найти свободное место почиталось за удачу. — Потом — на воздухолетный вокзал, встретим твоего напарника. Но сначала я должен тебе показать кое-что интересное. Ты, наверное, и не слышал даже.

— Да, в Ханбалыке перемены поразительные. Так много нового…

— Ну… да. Помнишь усадьбу. Ли? Ну тут недалеко, на Дашаларе? О! Там теперь появилось удивительное место. Нет-нет, не скажу, ты сам увидишь и все поймешь. Так что допиваем чай и — вперед.