Дело спящей красавицы (СИ)

— На следующей неделе к нам придут мастера, чтобы обговорить ремонт дома и строительство гаража? — уточнила Виноградова.

— Все верно, — кивнул я.

— Надо будет договориться, чтобы к северному крылу приладили небольшую комнатку.

— Зачем? — удивился я.

— Там раньше была пристройка. Но после небольшого казуса ее пришлось снести.

— Что за казус? — поинтересовался я

— Я ее сожгла, — беззаботно пояснила женщина.

— И как так вышло?"

"Виноградова ненадолго задумалась, а затем произнесла:

— Знаешь, когда говорят, что дама творит дичь, стоит уточнить, кто ее до этого довел.

Я удивлённо поднял брови:

— Неужели?

— Всегда во всем виноват мужчина, — уверенно продолжила собеседница. — Даже самую рассудительную девушку можно довести до белого каления.

— Слышал, что чаще такое говорят о дамах, — возразил я. — Что дамы ведут себя эмоционально и поддаются истерикам.

— Сплетни и стереотипы, — отмахнулась Виноградова.

Спорить я не стал, а дама удовлетворенная моим молчанием продолжила:

— Вот довел меня один му… мужик, короче. И я, выпив бокальчик вина, вышла размяться во двор.

— И? — поинтересовался я.

— И спалила пристройку, — выдохнула дама и пожала плечами.

— Вот так просто? Без эмоций и истерик? — скрывая улыбку, уточнил я.

— В каждой порядочной и уравновешенной женщине можно разбудить фурию. Но я быстро успокоилась. Вызвала охранника, и тот потушил пламя. Оно не успело перекинуться на остальной дом.

— Вы были сильной огневичкой? — спросил я.

— Одной из тех, для кого выделяли спаренные площадки для тренировки. Мало кто мог выйти со мной один на один. Точнее, никто.

Виноградова подняла подбородок и мне показалось, что по ее коже пробежали огненные всполохи. А затем она сглотнула и продолжила сиплым голосом:

— Потому и убивать меня пришли сразу несколько бойцов. Боялись… А самое смешное, что потом кто-то пустил слух, что прибил меня один тщедушный паренек с топором, который случайно решил ограбить дом. Еще и старухой меня нарекли.

— Ведь есть съемки, давние сводки новостей, — сказал я и тут же пожалел об этом.

Любовь Федоровна обожгла меня ледяным взглядом.

— Простите. Мне не стоило…

Она отвернулась:

— Все хорошо, Павел. Я и сама любопытная. Тоже захотела бы узнать душещипательные подробности твоей смерти, если бы ты успел умереть раньше меня.

Признаться, я немного опешил от такого откровения. Но все же произнес:

— Спасибо за понимание.

— Меня предали, — нехотя пояснила соседка. — Опоили и лишили части силы, чтобы сломать.

— Кто? — зачем-то спросил я. — Кто предал?

— Тот, кому я доверяла. Человек, которого я не смогла убить.

Она повернулась ко мне, и я едва не отшатнулся от жуткого вида ее лица. Кости, проступили через кожу и лишь глаза были живыми.