Дело сибирского душегуба

А меня уже потряхивало, витало что-то над душой, нарастал заунывный звон в третьем ухе. Я помотала головой — не помогло.

Деревня находилась на сравнительно открытом пространстве. Несколько сосен, кусты, зато за пределами деревни растительность произрастала бурно, она окружала деревню практически по кольцу. «Странно, — подумала я, — много лет тут все заброшено, а растительность не спешит осваивать пространство. Словно выжидает чего-то, побаивается. Не сказать что я была суеверной, но к тому, чего не понимаю, предпочитала относиться с опаской. По крайней мере, ничего от этого не теряла.

Туманов становился угрюмым, настороженно смотрел по сторонам. В его глазах застыл вопрос: ну и какого мы сюда пришли? Крупная хищная птица, тяжело махая крыльями, опустилась на ветку сосны, слилась с хвоей. Мы прошли через деревню. За последним чумом обозначился пятачок, ограниченный парой столбов. Данные тотемы сравнительно сохранились. Затейливая резьба по дереву, начиная от середины столба — и вверх. Страшноватая башка, струпья, некое подобие изогнутого клюва, развернутое на девяносто градусов. Ветра и осадки отполировали столб, божок смотрелся молодцевато и словно косил на нас безумным взглядом. Между столбами было открытое пространство, выжженная земля диаметром в пару метров — на ней практически не росла трава. Золы и пепла давно не осталось, все вымели ветра. Застыла раскоряченная обугленная коряга. Я миновала столб, подошла к «древнему» кострищу. Машинально глянула на небо — подступали сумерки. Здесь действительно было неприятно, чесалась спина, давил атмосферный столб. Казалось, духи усаживались на спину, щекотали горло, что-то бубнили, бубнили…

— Это место, где похоронен шаман? — спросил Туманов.

Я чуть не поперхнулась.

— Бог с тобой, скажешь еще… — я откашлялась. — Шаман похоронен в лесу — надеюсь, не на околице. Если он вообще здесь похоронен… На этом пятачке еще живой шаман проводил свои камлания — особые ритуальные действия по общению с духами. Этакий колдовской ритуал у огня…

— Знаю, не тупой, — проворчал Туманов. — Пляска с бубном, протяжное пение, заунывное бормотание. Скажем так — специфическая психотехника, ритуал, рассчитанный на необразованные слои населения.

— Не спешила бы с выводами, — я поежилась. — Особенно касательно тех дел, в которых ни черта не смыслишь… Без обид, Михаил.

— Честно говоря, мне до фени, — выдавив улыбку, сказал он пренебрежительно. — Не понимаю, почему мы здесь. Припасла идею? В принципе, неплохо — проветриться перед новым рабочим днем, получить заряд бодрости. Но как-то здесь депрессивно, нет? И ты напряжена. Выкладывай, о чем думаешь."

"— Представляю образ шамана, — призналась я. — Фигура влиятельная, авторитетная, всячески почитаемая.