Дело сибирского душегуба

Изувер понял, что дни его сочтены, и покончил с собой.

— Примерно так, — согласился Туманов. — Следствие закончено, забудьте. Бумаги подошьют и сдадут в архив. Данное мнение выражает не только ваше грибовское руководство, но мое — краевое. Считают, что улики неопровержимые. Убийца не дурак, сделает паузу. А дальше сменит тактику, возможно, будет гадить в другом месте.

— И никаких перспектив найти настоящего преступника?

— Пару дней сможем поработать, — утешил Туманов, — пока у начальства эйфория, пока следователи подбивают бабки. Нужно опросить соседей по даче на предмет появления посторонних лиц. Сомневаюсь, что там вообще были соседи, но проработать следует. Вижу, ты правильно понимаешь суть проблемы — он перегнулся через плечо, взглянув на мои диаграммы. — Молодец, приятно иметь дело с единомышленниками. Прорабатываем все факты, словно и не было никакого Глазьева. Есть несколько фигурантов — доведем с ними дело до конца. Алиби, возможность совершения преступлений. Где была вся эта публика вчера вечером? Где они были сегодня днем, когда гражданин Глазьев якобы самостоятельно влез в петлю. И мы опять упускаем важную деталь: почему преступник бездействовал целых семнадцать лет…

За окном буйствовала непогода, дождь лил как из ведра, стучал по козырьку пулеметными очередями. Прорывались раскаты грома. Я сидела в кабинете оперативников, перебирала горы бумаг на столе Туманова. Сам майор убыл на беседу с неким Иваном Гудковым, братом нашего фигуранта, работающим в районной больнице. Вызывать в управление не спешили, хотелось присмотреться к человеку в естественной среде обитания. Неохотно встали и удалились по рабочим делам оперативники. «Холодно стало, осень настала», — поеживаясь и застегивая куртку, сказал капитан Горбанюк. «Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать?» — задался классическим вопросом Шишковский. «Что-то дует ветер в спину, не пора ли к магазину?» — не отставал от товарища Мишка Хорунжев и усердно мне подмигивал. В коридоре кого-то отчитывал подполковник Хатынский — отчитывал бодро, можно сказать, жизнерадостно. Имелась веская причина для хорошего настроения — маньяк нейтрализован, и мирные граждане могут спать спокойно. Говорить с ним по душам было бесполезно. Я пыталась, ничего не вышло. «Вахромеева, отставить, дело закрыто, преступник не вынес висящей над ним тяжести разоблачения! Сама подумай — все улики говорят об этом. Любитель девочек, преследовал Таню Кулагину — а на алиби плюнуть и растереть, какая мать не станет выгораживать сына? Вот скажи, твоя мама не позаботилась бы о твоем алиби? Вещи погибших девочек в подвале — лучшее подтверждение о его причастности к преступлениям. И краевые товарищи полностью с нами солидарны.