Дело Аляски Сандерс

Особенно Уолтер, он жил напротив и заходил позавтракать перед тем, как открыть магазин.

– А мать Уолтера тоже ваша клиентка?

– С тех пор, как я взяла «Сизон» в свои руки, Салли Кэрри почти каждый день переходит улицу ради итальянского эспрессо. Говорит, что это роздых от помоев, которые подают в других местах, а главное, напоминает ей поездку в Римини еще до замужества. Мамаша Кэрри лет пятьдесят назад один раз съездила в Италию и в память о том вояже каждый день пьет крепкий эспрессо.

– Значит, вы хорошо ее знаете…

– Я ее двадцать лет каждый день вижу. Это сближает.

– Она вам в самом деле говорила про то, что Аляска якобы изменяет Уолтеру Кэрри?

– Да. К тому же незадолго до смерти Аляски. Я запомнила, потому что рассказывала про это адвокату Эрика Донована.

– А вы помните, что вам сказала Салли Кэрри?"

"– Всего пару фраз, мы вообще помногу не разговариваем. Она садится за стойку, я уже знаю, что ей надо эспрессо, пару минут болтаем. В тот день вид у нее был явно взбудораженный. Я спросила, что стряслось, она сказала, что накануне видела у своего магазина Аляску с Эриком. И будто бы они вели себя как сладкая парочка. Я спросила: “Почему вы так говорите, Салли?” Она ответила: “Они ссорились, причем как-то очень страстно”. Я не особо поверила: “Если б они сошлись, так не стали бы ворковать у вас под окнами”.

– Почему вы в свое время ничего не сказали? – спросил Гэхаловуд. – Мы ведь давали объявление, что ищем свидетелей…

– С какой стати мне обращаться к копам? Это же просто разговор в кафе, выеденного яйца не стоит. И потом, через пару дней после смерти Аляски вы задержали Уолтера, затем Эрика, что еще я могла добавить? Адвокату я рассказала, потому что она спрашивала.

– Понимаю. А Эрик Донован сюда заходил?

– Время от времени. Но скорее под конец дня, расслабиться и пропустить стаканчик. Вообще-то он скорее слегка ухлестывал за мной, но меня это не интересовало.

– Простите, а можно спросить, что вам в нем не нравилось? Красивый мужчина, в общем и целом приятный…

– Ему тридцати еще не было, а мне уже все тридцать пять. Я думала заводить детей, а он только что опять съехался с родителями. Прямо скажем, не совсем то, что я искала. И потом, нытики – это не ко мне.

– Нытик? Почему он нытик?

– Эрик вечно был не в своей тарелке. Он не был счастлив.

– Почему вы так говорите?

– Он сам мне душу изливал. Однажды вечером мы остались в баре одни. Дело было осенью девяносто восьмого, это я точно помню, потому что сразу после встретила своего мужа. Мы с Эриком выпили и изрядно захмелели. В какой-то момент он притянул меня к себе и попытался поцеловать, я его оттолкнула. Он извинился, а потом стал строить из себя жертву. Сказал что-то вроде: “Вот так всегда, все меня отталкивают”.