Дело Аляски Сандерс

Если к кассе подходили завсегдатаи, она болтала с ними, расспрашивала о семье, о детях – она их помнила по именам, – обо всяких делах вроде: “Вы решили проблему с водопроводом, который не давал вам спать?” Всегда была в хорошем настроении. А эта ее улыбка… Льюис Джейкоб часто о ней думал. По вечерам, лежа в постели рядом со спящей женой, он долго смотрел в потолок. Из темноты проступало улыбающееся лицо, которое так ему нравилось.

Но вскоре Льюис Джейкоб обнаружил, что эта сияющая улыбка – лишь покров, за которым прячется глубокое отчаяние.

* * *– Какая-то у нее была слабина, – доверительно сказал Льюис Джейкоб, допивая кофе.

– Слабина?

– Какой-то секрет, ее что-то тяготило. Она мне никогда про это не рассказывала, но однажды вечером, когда я сказал, что у нее грустный вид, она просто ответила: “Это из-за того, что случилось в Салеме”. Я так и не знаю, про что она говорила. Но, поверьте, о ней можно было бы написать целую книгу.

Нас прервал колокольчик: в дверь вошел клиент. Льюис Джейкоб поднялся:

– Я сейчас в магазине один, – сказал он, направляясь из кабинетика за прилавок. – Помогают мне только по субботам. Времена нынче нелегкие.

На том наш разговор и кончился. Я вышел и уже садился в машину, как Льюис Джейкоб позвал меня:

– Мистер Гольдман!

Я было решил, что он вспомнил какую-нибудь деталь про Аляску, но он махал пластиковым пакетом:

– Вы забыли свои шоколадные батончики!

* * *В пятницу, 9 июля, в книжном магазине Маунт-Плезант состоялась моя автограф-сессия. Читателей пришло много: все три часа, что я подписывал книги, по тротуару на главной улице вилась длинная очередь.

Закончил я в семь часов вечера и вышел из магазина слегка одурелый. Стоял теплый, приятный летний вечер. Только я хотел направиться в сторону гостиницы, как меня окликнул женский голос:

– Вы не согласитесь поставить последний автограф?

Я обернулся. Это была Лорен Донован, в одной руке она держала “Г как Гольдштейн”, в другой – “Правду о деле Гарри Квеберта”.

– Раньше не получилось, – сказала она, – я прямо с дежурства.

– Я думал, вы первый раз про меня слышите.

– Я их вчера купила, после того как вас встретила. Начала первую, неплохая.

– Всего лишь неплохая?

– Неплохо уже то, что неплохая.

– И вы неплохая.

Она расхохоталась:

– Решительно, вы пошляк, Маркус. Но вы мне нравитесь.

Я сел на ближайшую скамейку и достал из кармана ручку:

– Как вас зовут? – спросил я; нельзя выдавать, что я наводил о ней справки.

– Лорен."

"Я написал пару слов на каждой книге. Получив их назад, она с любопытством заглянула на фронтиспис, где красовалась надпись:

Лорен

От пошляка.

М. Г.

Она одарила меня улыбкой, причем я чувствовал, что она еще сдерживается. Глаза у нее так и блестели.