Дело оперское. Рокировка

 — Хорош казенные щи хлебать!

— Как это? — опешил Чиф. — Да меня же Слон или Фикса пришьют завтра же!

Эффект был достигнут, и следовало его быстро использовать.

— Мы знаем, где они сидят, и можем их взять. Ты даешь свидетельские показания или нет?

— Ни за что. Пусть меня лучше убьют.

— Пусть убьют, — согласились опера, и вышли из палаты.

— Мы его забираем, — сказал врачу Вадим.

Чиф ехал мрачнее тучи. В больнице его положили в коридоре, и всю ночь он продрожал в страхе, боясь, что его пришьют бывшие друзья. Утром он переговорил с врачом, сунул ему в карман последнюю стодолларовую купюру, и его перевели в отдельную палату. Там он приспособил табурет для блокирования двери и вздохнул чуть свободнее.

Через три дня в кабинет группы УБОП скромно постучался один из доверенных лиц. Это был парень по кличке Носатый. Он был личностью, хорошо известной в узких кругах города. Носатый был наркоманом со стажем, что не мешало ему пить все виды суррогатов алкоголя. Он своевременно понял одну простую истину: находясь на «связи» у оперов УБОП, и время от времени выступая в роли закупщика наркоты, можно под этой крышей довольно долго безнаказанно употреблять наркотики. Это было обусловлено решением Верховного Суда, которое разрешало сотруднику, или агенту, внедренный в банду, употреблять наркотики, если это необходимо для выполнения основного задания. Такое употребление преступлением не считалось, что и нужно было Носатому. В городе все наркодиллеры знали, что Носатый — «красный», но, повинуясь обыкновенной человеческой жадности, все равно продавали ему дозу, тем более, что ведь не каждый раз он «закупался» для оперов — в большинстве случаев он покупал наркотики для «личного потребления»…

В силу того, что некоторые продавцы «дури», опасаясь «контрольных закупок» заставляли своих клиентов колоться прямо у себя на хате, или как они говорили сами — «на подаче», Носатый имел возможность в этих притонах общаться с очень многими интересными личностями, самой интересной из которых был Макар. Разумеется, иногда он делился полученной информацией с Шиловым, который был у него куратором, наставником и иногда прикрытием.

Часто Носатый приносил очень интересные сведения…

— Что расскажешь? — спросил Иван, допивая чай из стакана.

— Слышал я, что вы тут все нафокстроченные по части Слона и Фиксы? Так вот, вчера я вашего Фиксу видел живым и здоровым.

— Где? — непроизвольно вырвалось у опера.

— Он к своей бабе ходит. По ночам.

— К Вальке?

— Ну да. К ней. А утром в пять часов уходит через крышу в соседний подъезд.

— А ты как его видишь?

— Так у меня окно во двор выходит. Вот я и вижу.

— Ночью?

— Ну так свет же возле подъезда горит.

— А утром?

— Ну так я же бессонницей страдаю.