Дело гастронома № 1

А когда Беркутов сказал «поехали», так удивленно посмотрел на него, что Беркутову пришлось объясниться:

– Лидия Санна приболела!

– Вчера вроде здорова была! – заметил водитель.

– Давление подскочило! У женщин это частенько случается! – быстро нашелся Беркутов.

Максимыч понятливо кивнул и завел мотор.

– У моей тоже прыгает!

Машина не успела тронуться с места, как к ней запыхавшись подбежал Костя. Наклонился к окошку Беркутова, стекло там было приспущено.

– Георгий Константинович Беркутов?

– Он самый! – раздался голос из салона.

Беркутов удивленно уставился на молодого человека. Тот тоже не сводил с него глаз.

– Мне надо с вами поговорить! – через несколько секунд выдавил Костя.

Беркутов почувствовал: что-то серьезное. Даже не стал спрашивать, кто, собственно, такой этот юноша и о чем хочет говорить. И, несмотря на недовольный подозрительный взгляд Максимыча, бросил:

– Садитесь, по дороге поговорим! А то я уже опаздываю.

Костя осторожно покосился на Максимыча, словно тот был хозяином положения, но все же сел в машину. «Волга» тронулась. Максимыч через зеркальце время от времени поглядывал на парня, он не понимал, что происходит, но задавать лишних вопросов не привык. Может, именно за это и полюбил его Беркутов, не раз выдвигал такое предположение Максимыч, но не спешил искать ответ на этот вопрос. Ему было хорошо с хозяином, а это главное. Где еще найдешь такую работу и по деньгам, и по отношению, когда о тебе, как о родственнике, пекутся? Да нигде! Нереально. Вот почему Максимыч почти всегда предпочитал держать язык за зубами. Веди себе машину, смотри на дорогу, а все остальное – не твои дела. Хозяин сам разберется. Так оно и вышло. Беркутов обернулся к незнакомому юноше и сказал:

– Я по поводу одного давнего спора: виновата ли Ева, что изгнала Адама из рая?! Вы, наверное, подзабыли?

Беркутов заметно напрягся, поправил зеркальце так, чтоб получше рассмотреть пассажира на заднем сиденье. Что-то отдаленно знакомое промелькнуло в чертах молодого человека. Но вот кто он, где встречались – вспомнить никак не удавалось.

– Почему же?.. – неуверенно проговорил он. А потом вдруг узнал парня и воскликнул: – Погоди! Ты ведь Костя, верно?

– Да, он самый! Не спорю, Ева во многом виновата, но войдите в ее положение! Вокруг недоброжелатели, шипят, как змеи, пугают всякими ужасами, грозят карами, а она с маленьким ребенком на руках, который и говорить еще не может!

– А что, разве Ева прямо там, в раю, и родила? – нарушил обет молчания Максимыч.