Дело гастронома № 1

Мол, оговорили себя от страха!

– Ладно, иди работай! – холодно обронил он. – Но помни: мне нужен результат!

И он хлопнул ладонью по столу.

Люся бойко стрекотала на машинке, когда в приемную ввалился Костя. Люся увидела его и остановилась. Костя подошел к ней, ловким жестом достал из-под пальто розу и вручил ее Люсе. Та вспыхнула от смущения, взяла цветок.

– Про отца что-то слышно?

– И у меня никакой информации. Мать попыталась что-то узнать, ездила в Лефортово, но передачу у нее не взяли. Их вообще не берут!

– А я хотела поехать!

– Ты в перерыв лучше никуда не выходи. Везде облавы, проверки; выясняют, почему люди не на рабочих местах. Так что обедай здесь!

– Я уже слышала про облавы. – Люся ласково улыбнулась ему.

Костя посмотрел на часы.

– Опять в Госплан, утверждать Продовольственную программу! – усмехнулась она.

– Увы, от решения государственных вопросов меня временно освободили. Я теперь бытовик. Свой человек в ЖЭКе! Прокладка для крана не нужна?

Он подмигнул ей и ушел. Люся на мгновение задумалась, но уже через секунду принялась печатать.

За столом в кабинете напротив Старшинова сидел Костиков. Он пил чай и поглощал пирожки Иры, мощно работая челюстями. Старшинов с румянцем на щеках держал в руке рюмку с коньяком, насмешливо наблюдая за проголодавшимся.

– Ты выяснил, как фамилия этого прихвостня, отказавшегося забирать заявление?

– Горяев, – не прерывая поглощения пирожков, ответил Костиков. Старшинов наморщил лоб гармошкой, задумался.

– Это такой невзрачный? С оттопыренной губой?

Костиков кивнул. Он вдруг перестал есть, вытер рот салфеткой, допил чай и устало взглянул на Старшинова.

– В целом задумка была неплохая с этой амнистией! – вздохнул Костиков. – За Горяевым потянулись и остальные. И если бы мы не спохватились, они бы нас всех повязали. Приперли бы Беркутова к стенке, а тот бы сдал нас!

– Сдал, не сомневайся! У этих ребят сто тысяч отмычек! Знаешь, как раньше они делали? Приводили дочь с грудным ребенком и говорили: не сдашь, кого мы требуем, дочь в караул отправим! Генералы, как институтки, в обморок падали!

Старшинов, не мигая, смотрел на Костикова, затем осуждающе проговорил:

– Чушь какую-то несешь!

– Ага! Зато на сегодняшний день у нас один Горяев в штрейкбрехерах! Но я вам обещаю: и эта паршивая овца свое заявление заберет! У меня проколов не бывает!

Костиков уверенно посмотрел на Старшинова. Тот подумал и наполнил его рюмку. Они чокнулись, выпили. Костиков посмотрел на последний пирожок в вазочке, взял и быстро сжевал его. А потом поднял голову и натолкнулся на пристальный взгляд Старшинова.

– За вами назначили слежку! – обронил Костиков.

– Это значит, что арест неизбежен.