Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае

Никто из его новых знакомых не догадывался, что этот человек в простом дорожном костюме — вежливый, спокойный — миллионер.

Иногда он неделями бродил по книжным магазинам, заходил в библиотеки, обитая в том нереальном мире, в том мире, который воссоздавали книги и воображение. Библиотекари принимали его за отставного клерка.

Последнее время он проводил в своем домике, стоящем на поросшем корабельными соснами склоне горной цепи, неподалеку от бурной речки. Он мог сидеть часами на пороге, наблюдая в морской бинокль за жизнью птиц, приручая белок и бурундуков и читая книги. Он наслаждался абсолютной тишиной.

В шестьдесят лет он способен был отказаться от всего того, что дают деньги, и отойти от дел."

"У него были почти неограниченные материальные возможности, но он не был филантропом, считая, что милостыня развращает человека. Каждый может достичь успеха, были бы у него на то желание и настойчивость. А тот, кто уповает на внешнюю помощь, у того постепенно ослабевает сила воли.

Газета опубликовала интервью с Чарльзом Сейвином, сыном убитого, в котором тот пытался объяснить отцовский характер.

Мейсон прочитал его с большим вниманием.

Сейвин считал, что жизнь — это постоянная борьба. По его мнению, конкуренция вырабатывает характер. Победа в этой борьбе имеет значение в том смысле, что она фиксирует достижение намеченной цели. Победа, достигнутая с помощью других людей, утрачивает ценность и перестает быть очередной вехой на пути прогресса человека.

Старший Сейвин ассигновал колоссальные средства на благотворительность, но при этом специально оговорил, что они предназначены только для людей, неспособных участвовать в жизненных сражениях: для инвалидов, престарелых и больных. Тем, кто может продолжать борьбу за существование, Сейвин ничего не предлагал. Ведь в этой борьбе заключается весь смысл жизни человека, а подачки, по сути, лишают его жизнь смысла, то есть делают ему плохую услугу.

Как раз в тот момент, когда Мейсон закончил читать интервью, в кабинет возвратилась Делла.

— Что? — спросил у нее адвокат.

— Интересный человек этот Чарльз Сейвин. Конечно, он ужасно переживает из-за смерти отца, я бы сказала, своего рода шоковое состояние, но отнюдь не истерика и не эффектное горе. Он спокоен, собран и решителен.

— Сколько ему лет?

— Года тридцать два — тридцать три. Основное впечатление, которое он производит, — это необычное спокойствие. Голос тихий, необычно приятный и четкий, глаза холодные, голубые, спокойные и проницательные.

— Кажется, я представляю, что ты имеешь в виду, тридцать раз повторив слово «необычно». Ну, а внешне? Представительный?

— Да. Широкоплечий, скуластый, с твердым ртом. Он много думает. Во всяком случае, производит такое впечатление.

— Ладно.