Дела Тайной канцелярии

За свою долгую жизнь Педру навидался множество случаев, когда под воздействием подобных «расслабляющих средств» молодые, а иногда и опытные колдуны совершали ужасные и непоправимые вещи.

Поэтому Педру подготовился заранее. В пакете, что он достал из сумки, действительно находилась травяная смесь, но не обычная, а предназначенная для изготовления прочных тканей. Этот сорт свободно рос на фермах и стараниями сельскохозяйственного факультета чародеев был начисто лишен каких-либо изменяющих сознание компонентов. Однако ни по вкусу, ни по запаху от настоящих расслабляющих трав не отличался, а собравшиеся у костра юнцы больше хорохорились перед друзьями, чем разбирались в составах. Уставшие после похода, сами убедят себя в том, что расслабились, и не поедут за настоящей отравой.

Педру набил трубку, раскурил ее и протянул сидящему напротив сеньору Афонсу. Но тот только сморщился:

– Фу, я не курю, – и подставил кружку Хосе.

– А мне давай, – высказалась Ана.

И трубка двинулась по кругу.

Когда она вновь дошла до Педру, он взял ее и обвел взглядом сидящих вокруг костра студентов. И понял, что будь он совсем юным бештаферой, уровня эдак первого или второго, то не удержался бы, набросился и сожрал этих наивных, расслабленных и таких беспомощных колдунят. Окажись тут такой демон – и спасти бесшабашных студентов не смогло бы и чудо. Но эти дети не желали думать об опасности. И просто не думали. Сила буквально повисла в воздухе, сочилась в окружающее пространство, отчего у бештаферы засосало под ложечкой. В силе можно было купаться, пить ее, и пьянила она сильнее, чем любое вино и запрещенные травы. Все же ничто так не дурманит человека, как ощущение свободы. Педру облизал губы, поднес трубку к лицу и вдохнул сладко-горький дым. Ничего, сейчас, под защитой ментора, им ничто не угрожает. Всем надо иногда отдыхать. Всем.

Он выпустил струю безобидного дыма вверх, передал трубку дальше по кругу и, обняв за обнаженные плечи сидящих рядом Ану и Хосе, отчего их сила буквально заструилась по его коже, прикрыл глаза и выдохнул:

– Хорошо-то как…"

"Когда Мануэль взял в руки гитару, к костру потянулись студенты из соседних лагерей. Бештафера пел только на испанском и только популярные песни, хотя у него в запасе имелось несколько совершенно новых фаду собственного сочинения, которые не терпелось представить слушателям. Но Педру сдержался. Как бы он ни менял голос – у него настолько оригинальный и узнаваемый поэтический стиль, что, исполнив хотя бы одну свою песню, он однозначно выдаст себя. Поэтому собственные песни подождут следующего фестиваля – как раз и будет, что представить.

Пели дружно, хором, отчего окружающее пространство еще сильнее наполнялось энергией. В свою палатку Педру ушел последним.