Дела минувшие

Совещание закончилось ближе к полуночи. Прощаясь с Алексеем, его участники с чувством пожали ему руку. И разъехались. Возле «демона» остался один Благово.

– Два дня зубришь легенду, – приказал он помощнику. – А я тебя по ней гоняю. Зачем приехал в Псков, почему пошел именно в этот трактир, отчего не промолчал, когда начали тебя оскорблять…

– Вот еще георгиевский кавалер позволит всякой сволочи себя позорить! – возмутился Лыков.

– Правильно. И ленту в петлицу вдень.

– Само собой.

– Ну? Что за дела у тебя в Пскове?

– Спросите у Арсений Иваныча, у Морозова.

– А все-таки? Хоть намекни, – настаивал шеф, изображая допрос сокамерников.

– Иконы они скупают старые, дониконианские. Задорого и втихомолку. Деньги платят за них немалые, и потому требуется охранник.

– Так ты простой скуловорот?

– Это как поглядеть, – со значением ответил «демон». – Тридцать тысяч недавно отдали за образ «Неопалимая Купина». Ты держал когда-нибудь в руках такие финажки? То-то. Ну и другие есть секретные дела, о которых чужим знать не положено.

– Не с «блинами» ли связаны те дела?

– А если и с ними, то тебе, дядя, что за интерес?

Павел Афанасьевич вошел в роль:

– Есть интерес, и не копеечный, а тысячный. Продавать надо кое-что, в больших оборотах.

– Та-а-к… Сильно это «кое-что» похоже на настоящие? С монетой я не связываюсь, мелкие купюры тоже не мое. Купцы, любители «кое-чего», имеются. Но это разговор серьезный, за такие проделки за Бугры гоняют. Ты, дядя, хозяина покажи. А с тобой мне говорить не о чем.

Арестант из благородных Алексей Николаевич Лыков был доставлен из Псковского городского полицейского управления в тюремный замок вечером 2 февраля. Его следовало поместить в подследственный коридор второго корпуса, но там в дворянской камере делали ремонт. И новенького заселили в такую же камеру исправительного отделения.

Смотритель потратил на беседу с прибывшим целых десять минут. С трудом удерживаясь, чтобы не тыкать – как-никак перед ним был потомственный дворянин, – он задал несколько вопросов. Более всего Тарасенко-Годного интересовало, за что прибывший получил Георгиевский крест. Алексей лаконично ответил:

– За действия в команде пешей разведки Рионского отряда.

– Что это был за отряд?

– Мы воевали на Черноморском побережье Кавказа. Аджария, Кобулетия – слышали?

– Смутно. Пешая разведка… Неужели в турецкие тылы ходили?

– Много раз. Добывал языков, вел глазомерную разведку, снимал дозоры. Если вам нужно, к примеру, вырезать весь ваш внутренний караул, то обращайтесь – это была моя специализация.

– Но вы, судя по бумагам, не офицером воевали?

– Нет, господин Тарасенко…

– Тарасенко-Годный! – сердито поправил смотритель.