Дела эльфийские, проблемы некромантские

Следующая пара недель слилась для меня в сплошную череду беготни и множества вопросов, каждый из которых был сверхсрочным, чрезвычайно важным и требующим решения еще позавчера. Вел, успокоив разбушевавшуюся толпу, посчитал, что на этом его королевский долг выполнен, и до сих пор благополучно симулировал полную немощность, посмеиваясь над моими жалкими попытками управлять государством. А когда я прибегал к нему за советом, неизменно притворялся крепко спящим. Что ж, мстительность у моего братца на высоте. Есть, правда, подозрения, что совесть у него тоже имелась, как и чувство ответственности, потому что после ко мне неизменно прибегал кто-нибудь из его приближенных с постигшим его «внезапным озарением» насчет решения вопроса.

Дел и впрямь было невпроворот. После того как провели чистку предателей, Вилея лишилась восьмерых из пятнадцати членов Совета. Число королевских гвардейцев уменьшилось вдвое, и то большинство оставшихся участвовали в заговоре, так что мы с Марином до сих пор сомневались, а не распустить ли гвардию вообще к хриссу. Все придворные маги поспешно ретировались сразу после поражения, так что на данный момент за магические дела дворца и Талиона вообще отвечали вампиры, любезно согласившиеся остаться на неопределенный срок. И то, поди, лишь потому, что Киа все еще толком не поправилась.

Рен, разнеся подземелья в поисках Севриль, выпустил на волю не только несчастных жертв несостоявшегося государственного переворота, но и несколько настоящих преступников, ожидавших там казни или отбывающих заключение. Среди них оказался глава самой крупной воровской шайки Талиона, знаменитый маньяк-убийца, расчленивший на кусочки нескольких невинных дев, и самый известный в городе похититель овец. Любопытно, что последнего держали в темнице, только чтобы выяснить, куда он этих овец дел, потому как властям так и не удалось обнаружить, где были упрятаны три сотни блеющих созданий.

Поэтому засыпал я каждый день, едва голова касалась подушки, а просыпался от того, что кто-то в очередной раз врывался в мои покои с новым не терпящим отлагательств делом.

Этим утром меня для разнообразия разбудил камердинер Вела.

— Dan’elle. — Он отвесил мне глубокий поклон. — Dan’elleno Велимир желает видеть вас.

Мысленно застонав, я понадеялся, что это для того, чтобы сообщить, что я своим бездарным правлением загнал Вилею в могилу и теперь только ссылка в далекие-редалекие земли искупит мои грехи.

Окунув голову в наполненную водой раковину, я несколько мгновений размышлял, стоит ли приводить себя в порядок, но решил в итоге, что Вел меня потерпит и таким, а не при полном параде. Так что отправился к нему как есть: мокрый, взъерошенный и злой.