Дела эльфийские, проблемы некромантские

Увидев меня, он расплылся в довольной улыбке:

— Рик, какой приятный сюрприз.

— Вы уверены? — холодно отозвался я. — Потому что наши точки зрения по данному вопросу расходятся. Впрочем, и не только по нему.

— Я, конечно, всегда был о тебе невысокого мнения, но на этот раз по глупости ты превзошел сам себя. Я ожидал тебя как минимум в компании той магички, которая так удачно вытащила тебя из Талиона.

— Мне не привыкать разочаровывать окружающих.

Герцог приблизился ко мне вплотную. Захотелось хоть как-нибудь врезать по этой мерзкой самодовольной физиономии. За нос его, что ли, укусить?

— Что ты, Рик, я рад. Правда, рад видеть тебя здесь. Теперь наконец можно завершить эту затянувшуюся историю с пришествием к власти тех, кто ее недостоин.

— Ты считаешь достойным себя? — Вел отвлек внимание герцога, так что моим мечтам о его покусанном носе не удалось сбыться. — Народ тебя не поддержит.

Бывший Первый Советник притворно вздохнул."

"— Увы, народ глуп. И именно поэтому ты, выродок, до сих пор жив, как и твой темный братишка. Но знаешь, когда послезавтра его казнят за покушение на твою якобы королевскую душонку с целью захвата власти, а ты сам спустя пару недель скончаешься от мучающей тебя уже несколько месяцев лихорадки, в твоем завещании чудесным образом наследником буду значиться я. Тогда народ не станет сильно возражать, как ты считаешь?

Вел был ошарашен. Даже я отчасти тоже, хоть и предполагал нечто подобное, когда Киа сказала, что у герцога планы на мою смерть.

Аланон от души насладился произведенным эффектом, затем со словами «давно мечтал это сделать» врезал мне по челюсти кулаком и тростью в живот, так что у меня в глазах потемнело и я повис на цепях, и удалился.

Послезавтра меня казнят. Отлично.

Все то время, что мы провели в камере, брат со мной не разговаривал. Обиделся. Я не оправдал его надежды на спасение. Мое спасение. Пока я не висел на соседней стенке, он хотя бы утешал себя тем, что я жив и свободен. Я тоже молчал. Разве есть что-то, что нужно сказать за один день, если это не было сказано за всю жизнь? Ему будет не легче, если он узнает, что был прав и что мне очень стыдно. Правда, когда за ним пришли, чтобы подготовить к грядущему представлению, я не удержался и бросил ему вслед:

— Прости, Вел, я не мог иначе.

Его плечи дрогнули, но он так ничего и не сказал.

За мной явились чуть позже. Начальник королевской гвардии лично. Какая честь!

Меня отковали, но по традиции намертво связали руки спереди веревкой из коры норта. Разорвать такую невозможно, только перерезать и то не каждым ножом.

— Слышишь крики? — Он зло ткнул меня в спину рукоятью меча, заставляя двигаться вперед. До меня долетал смутный гул, но я не придал ему особого значения.