Большие дела

Но сила семьи в том, что все эти трудности можно преодолеть вместе, совместными усилиями. Только оставаясь внутри семьи, а никак не уходя из неё.

Андрей тяжело вздыхает.

─ Я знаю, у тебя трудный период, девушка оказалась не такой, как ты думал…

─ Это я оказался не таким, ─ мрачно говорит Трыня. ─ Это я не такой, поэтому от меня все отворачиваются.

─ Мы не отвернулись, ─ отвечает Платоныч, ─ и никогда не отвернёмся. Да, я знаю, сейчас трудный период у всех нас. И меня часто не бывает рядом, и Егора тоже. Но искать помощи ты должен в первую очередь у нас, а не на стороне. Хороших людей много, но есть и такие, как Снежинский.

Трыня поджимает губы, но ничего не отвечает.

─ Эдик донёс на Платоныча, ─ говорю я. ─ И его арестовали по его наветам. Он наш враг и твой тоже. Тем он и мерзок, что воспользовался твоей доверчивостью только ради того, чтобы сделать больно мне и дяде Юре. Да и тебе, в конечном итоге. Да, я усомнился в тебе, подумал, что это ты сказал про Чурбанова. Я знаю, что ошибся в тебе, прости. Я прошу за это прощения, просто слишком уж все факты сходились на тебе, но в этом тоже виноват Снежинский, разобщить нас было его целью.

─ Я ему ничего не говорил, что могло бы навредить отцу или тебе, ─ опустив голову, говорит Трыня.

─ Я уже знаю, ─ киваю я, ─ но, хочу тебе сказать, отец не верил, что ты можешь выдать инфу, которая нам навредит. А я усомнился и теперь очень жалею. Прости…

─ Ладно, ─ после небольшой паузы, говорит Трыня и машет рукой. ─ Я ведь сам виноват. Ты же мне всё объяснил, а я всё равно хотел делать по-своему. Просто… просто он… ну, про Юльку… В общем, да, теперь я понимаю, что он мне голову заморочил… Простите меня, я дебил. Ненавижу себя за это. Думал, вы никогда не простите, поэтому и ушёл. Думал… думал, вам так лучше будет… Без меня…

─ Нет, Андрей, ─ машет головой Платоныч. ─ Не будет без тебя лучше. Я, правда, подумал, будто ты решил, что тебе самому лучше будет в старой жизни.

─ Нет, ─ отвечает он и замолкает. ─ Я думал сдохнуть там… потому что вы во мне разочаровались, а больше и… Ну, больше тогда и незачем…

Он не договаривает и быстрым неловким движением смахивает с глаз слёзы. Только от них не так просто отделаться и они начинают душить и течь, как из обильного источника, так что скрывать их уже не представляется возможным. И тогда, уже не сдерживаясь и не пытаясь скрывать чувства, он начинает рыдать.

Признаюсь, я и сам смахиваю глупые непрошенные слезинки, да и Платоныч тоже. Он подходит к Трыне и прижимает его к себе.

─ Ничего, ─ говорит он, ─ ничего, скоро всё будет по-другому. Переедем в Москву, ты же не был никогда в Москве, тебе понравится, а девчонки будут за тобой толпой бегать.