Большие дела

Кто послал? Печёнкин? Это как-то дико, если честно. Нахрена ему меня убивать? А кто тогда? Все враги уничтожены, кроме Ашотика. Да только где Ашотик, а где этот хрен Суходоев. Блин… Есть ещё, конечно, Снежинский, но это уж вообще смешно.

─ Садись в машину и езжай домой, ─ говорю я. ─ Переоденься, промой руки водкой и возвращайся за мной. А я пока поднимусь к Платонычу.

Ну, не к Платонычу, а к Трыне. Нужно с ним поговорить.

Я поднимаюсь на четвёртый этаж. В сердце будто здоровенная заноза. Муторно, гадко на душе. Лёд, ледяная бездна, будь она неладна. Нет лёгкости и задорной легкомысленной уверенности в успехе. А это плохо. Без этого нам никак. Звоню в дверь. Она открывается почти сразу. На лице Трыни отражаются одновременно радость от того, что он видит меня и разочарование от того, что он видит не Платоныча.

─ Здорово, Андрюха, ─ киваю я, заходя в прихожую.

─ Здорово, ─ отвечает он. ─ Ну что там слышно?

─ Да, пока ничего конкретного.

─ Значит его сегодня не выпустят? ─ спрашивает он, и я читаю в его глазах надежду, что я опровергну его предположение.

Но, к сожалению, сказать мне нечего. Боюсь, действительно сегодняшнюю ночь дядя Юра проведёт в застенках. Я подхожу к телефону и набираю номер Куренкова.

─ Слушаю, ─ раздаётся его уставший голос.

─ Роман Александрович, это Брагин.

─ Пока сказать нечего, ─ сухо отвечает он. ─ Ждём вестей из Москвы.

Понятно, что ничего не понятно.

─ Если что-то прояснится, я тебе позвоню, ─ добавляет он.

Ну да. Если что-то прояснится.

─ Кофе будешь? ─ спрашивает Трыня, когда я кладу трубку.

─ Кофе? А посущественнее ничего нет?

─ Чего? ─ подвисает он. ─ Ты выпить что ли хочешь?

─ Я про еду вообще-то. Сегодня ещё маковой росинки во рту не было.

─ Пельмени есть, ─ взмахивает рукой он. ─ Будешь?

─ Ну, пошли на кухню тогда.

Мы проходим на кухню и он, достав из шкафа кастрюлю, набирает в неё воду.

─ Ты сам-то ел? ─ спрашиваю я.

─ Да, ел что-то, ─ морщится он. ─ Ты лучше скажи, как это всё получилось.

─ Не знаю, Андрей. Пока информации нет, но мы узнаём и обязательно узнаем.

─ Давай, себе тоже свари.

─ Не, ─ отвечает он. ─ Я не буду.

─ Давай-давай, сейчас главное сохранять обычный ритм и распорядок, чтобы быть гото…

─ Ты прикалываешься что ли? ─ перебивает он. ─ Как всё это можно сохранять, когда тут такое?

─ Ну а что ты предлагаешь, заламывать руки и рыдать во весь голос? Нужно не паниковать и сохранять трезвый рассудок. Он может понадобиться.

─ А если не удастся его оттуда вытащить?

─ Удастся, Андрей, не может не удаться. Ты бы знал, какие люди сейчас задействованы в процессе освобождения Платоныча.

─ Да, Чурбанов, совершенно верно.

─ И что, ─ усмехается он. ─ Это действительно большая шишка?

─ Да, Андрей, очень большая. Он зять Брежнева и заместитель министра внутренних дел.