Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

– Бандит напал, – сказал я ему правду.

– А чего это он напал на тебя? Украсть опять тебя хотел, что ли? – Сименс неслучайно задал вопрос, видимо, вспомнил мой рассказ о том, как меня однажды похитили бандиты.

– Нет, – ответил я. – Девушку спасал, какой-то хулиган вырвал у нее из рук сумочку и пытался убежать. Ну, я догнал, начал валить грабителя на землю, а тот ножом проткнул мне лапу. Врач говорит, какой-то нерв затронул.

– Странный ты, Трисон, – муркнул кот, – ты же поводырь. Зачем ты бегаешь за какими-то бандитами? Оно тебе нужно?

– Это ты странный, – возразил недовольно я. – Что значит «бегаешь»? Ты так говоришь, словно я это делаю от безделья. Во-первых, мне дал команду Максим, разве я могу ослушаться? А во-вторых, такова наша жизнь – помогать людям. Если бы не я, грабитель мог бы и убежать. Запрыгнул бы в машину, и поминай как звали.

– Ладно, не возмущайся, – промурлыкал кот. – Это я просто так рассуждаю. Слушай, – неожиданно Сименс навострил уши, – Трисон, а если на меня нападут бандиты, ты и меня будешь защищать?

– Конечно, буду, – гордо ответил я. – Ты же член нашей семьи.

– А мне кажется, ты даже рад будешь, если я вдруг погибну в неравном бою, – неожиданно заключил кот.

– Ох и дурачок же ты, Сима, – рявкнул я. – Это с чего у тебя в голове рождаются такие глупые выводы?

– Да ты не злись, – промурлыкал кот, – это я гипотетически предположил.

– Знаешь, дорогой мой гипотетик, ты свои глупые гипотезы оставь при себе. Лабрадор всегда будет защищать свою семью, и никакие бандиты и воры его не испугают. Ясно?

– Это очень хорошо, – пробормотал кот и, подняв хвост трубой, удалился.

«Всегда удивлялся наглости и хамству котов. Вот вроде кот как кот, нормальный, потом раз и отмочит что-нибудь такое, за что любви к этим животным никак не прибавляется…»

За время моего отсутствия Кузя превратился из кролика Кузи в гоголевского кузнеца Вакулу. Такую морду отъел, что я даже не сразу и узнал своего травоядного приятеля.

– Ранили? – спрашивал он с искренним сочувствием.

– Есть такое дело, – вздохнув, ответил я. – Но ничего страшного, скоро заживет.

– Больно? – пошевелил бровями Кузьмище.

– Терпимо, – уклончиво ответил я.

– Ну ладно, выздоравливай, – пожелал Кузя, – пойду подкреплюсь.

Вечером я, все-таки немного прихрамывая, вышел во двор и направился к Пальме.

– Уже слышала о твоем подвиге, – увидев меня, завиляла она радостно хвостом и, кивнув на мою перевязанную лапу, сказала: – Хорошо, что все закончилось так удачно. Люди говорят, до свадьбы заживет.

– В нашей семье один Максим остался неженатым! – пошутил я. – Но чувствую, недолго ему в холостяках ходить…

– Невесту, что ли, его видел? – удивилась Пальма.

– Еще не разобрался, – ответил я. – Чуть попозже станет ясно.