Декстер в деле

— Еще как маловероятно! А мне вот-вот придется собственную задницу подставить и капитану Мэттьюсу, и каждому журналюге на Западном побережье!

— Вот вы все повеселитесь, — откликнулся я.

— И что я им буду говорить?

— Мы рассматриваем несколько версий. Постараюсь вскоре сообщить вам кое-что определенное, — отбарабанил я.

Дебора вытаращилась на меня огромными глазами очень злобной и зубастой рыбины.

— Эту ересь я и без тебя помню! Эту ересь помнят даже журналюги! А капитан Мэттьюс вообще это сам придумал!

— А тебе какой ереси хочется?

— Такой, какая объяснит мне, в чем тут дело, ты, дурак!

Я пропустил сестринские обзывания мимо ушей и внимательней оглядел нашего нового приятеля — любителя природы. Тело было усажено в тщательно выверенной, расслабленной позе — кто-то очень постарался. Мне вновь отчетливо подумалось, что поза после смерти здесь важнее, чем само убийство. Я немного встревожился, хотя Темный Пассажир лишь насмешливо хихикал. Как если бы кто-то признался, что затеял нелепую и путаную постельную борьбу исключительно ради того, чтобы после закурить.

А еще мне не нравилось, что и на этот раз, совсем как в предыдущий, еще у тех, первых выложенных напоказ трупов, мой Пассажир не давал мне никаких подсказок — только веселился в глубине, сам с собой.

— Дело тут, по-моему, в том, — нерешительно начал я, — чтобы сделать некое заявление.

— Заявление, — повторила Дебора. — Какое такое заявление?

Дебора смотрела на меня чуть дольше, чем нужно, затем покачала головой.

— Какое счастье, что ты мне помогаешь!

Я не нашелся что ответить, не придумал подходящей колкости.

Тут в наш тихий и укромный уголок ворвалась целая команда лаборантов-криминалистов, и все принялись фотографировать, измерять, собирать какие-то пылинки и заглядывать во все щели в поисках улик. Дебора сразу отвернулась от меня, заговорила с Камиллой Фигг, одной из самых дотошных лаборанток нашего управления, а я остался в одиночестве — страдать, что подвел собственную сестру.

И наверняка страдал бы просто ужасно, будь я способен на угрызения совести или другие травмирующие человеческие чувства, но я для такого не создан и посему ничего не почувствовал… Ничего, кроме голода. Тогда я отправился назад, к воротам парка, и стал болтать с Мелцером, дожидаясь, кто бы подбросил меня на Саут-Бич. Я ведь утром там оставил свой лабораторный чемоданчик и еще даже не начинал искать брызги крови.

Остаток дня я так и ездил взад-вперед, от первого места преступления ко второму. Работы непосредственно по моему профилю было совсем мало: лишь несколько почти высохших капелек на песке, свидетельствовавших о том, что пару на пляже убили в каком-то другом месте, а уж после привезли сюда.