Действуй, жена!

— Ну ты стерва, Мансурова! — протяжно ноет Леха и щелкает замком, открывая дверь. Но та не поддается…

— Сейчас отвезу тебя к тете Нине, — угрожаю я, называя его мать, как когда-то в детстве. — Сдам на руки. Пусть волшебные Ксень-Вер-Дан за тобой ухаживают и одновременно проедают плешь. Уже недолго осталось.

— Где? — попадается на крючок Воскобойников и задумчиво ищет на своей башке проплешину, выжранную тремя сестрами и матерью. — Выпусти меня, змея, — бурчит грозно.

— Ты мне надоел, — устало фыркаю я, — вот только из чувства искреннего сострадания… к себе любимой никуда тебя не повезу. Иди к своей Нефертити под бочок.

— Она уехала, — кивает Леха на мое место, — так что можешь поставить тут свою машину, чтобы нам завтра за ней не бегать.

«Что? — хочется заорать мне. — Вот спасибо, дорогой!»

Но я молча киваю и мастерски заезжаю на бордюр. Ставлю Туарежку в небольшой уютный тупичок, как раз под моими окнами.

— Пойдем, горе луковое, — вздыхаю натужно и, собираясь выйти из машины, грозно предупреждаю: — Еще раз назовешь меня стервой или змеей, и я звоню твоим родственницам.

— Больше не буду, — понуро обещает мне Леха. — Но и ты не ругайся больше, моя Кирюшенька, — бормочет он сипло и силится погладить меня по руке.

Меня!!! По руке!!!

«Вот лучше б еще раз назвал стервой», — еле сдерживаюсь я, когда одним словом Воскобойников режет по давним шрамам. Хочу заорать: «Какая я тебе Кирюшенька!» — и стискиваю зубы, чтобы не влепить по мордасам. Но больных, сирых и убогих бить нельзя. Я помню, учила в школе и поэтому с трудом, но сдерживаюсь. Выхожу из машины, стараясь избегать резких движений.

Вдох… Выдох. Полегчало, вроде.

Поднимаясь к себе на второй этаж, на минуту словно забываю о Лешке, пыхтящем мне в спину, и пытаюсь понять, что нужно с вечера подготовить на завтра.

«С утра пораньше — в бассейн», — напоминаю самой себе, распахивая дверь в тамбур, и замираю на секунду. Осматриваю стены и пол, забрызганные кровью. Рано лечь точно не получится. Пока все отмою. Нет, у меня есть, конечно, домработница. Но она приходит строго к девяти, когда я собираюсь на работу, а к тому времени отмыть от моих стен биоматериал нашего доморощенного Ди Каприо уже не удастся. Придется прямо сейчас вооружиться тряпками и химикатами и драить стены до первоначального вида. Или уже с утра пригласить маляров. Но, блин, за что мне этот цирк?

— Не убирай, — заявляет Леха, протискиваясь бочком в тамбур. — Я завтра клининг вызову, они все отмоют…

— Завтра уже закрашивать придется. В темный цвет, — отрезаю я, заходя в свою квартиру, и очень надеюсь, что Лехес воспользуется апартаментами египетской царицы.

Но дверь в соседнюю квартиру оказывается заперта.

— А ключей у меня нет, — вздыхает Алексей.