Действуй, жена!

— Музыканта ты играешь? — спрашиваю я, проводя ноготками по плечу мужа. Крепкое мускулистое тело Воскобойникова так и манит меня к себе. Невозможно оторваться.

— Ну конечно, я, — фыркает он, слегка покусывая мне шею. — Под себя эту роль пишу.

— А девицу Татьяна играет?

— Да, звезда наша. У нее такие дурочки очень хорошо получаются…

— Ну, давай разбираться, — вздыхаю я. — Где они встретились? Почему влюбились? Как познакомились?

— Ну откуда я знаю, Кирюшенька? По сюжету он ее увидел и пропал.

— Где?

— В кафе увидел. Понял, что жить не может…

— Странная история, — пожимаю плечами я и чувствую, как руки мужа ласково, но настойчиво укладывают меня рядом. Еще один рывок, и я оказываюсь сверху на Лехе. Приподнимаюсь на локтях и заговорщицки гляжу на Лешу.

— В твоем рассказе нет перца. Все очень скучно и пресно. Не обижайся, Леш. Но в такой сюжет лучше насыпать горсть специй.

— Каких еще специй? — бурчит он, целуя меня. Его язык мягко исследует мой рот. Хотя, если честно, что там исследовать? Давным-давно все знакомо.

— Нужно добавить детектива или мистики. Пусть эта деваха спасет твоего пианиста. Или пусть он ее наймет в качестве охранницы.

— Нет, Танька ни за что не согласится ногами махать, и обслуга — точно не ее профиль. Ей сиять надо. А я не хочу искать замену.

— Тогда, остается мистика, — усмехаюсь я и, не вставая с Лехи, тянусь к клубнике. Достаю две ягодки. Ему и себе. Чуть надкусываю одну и губами тянусь к мужу. Он ловко перехватывает у меня инициативу, стараясь откусить половину, но отработанным еще в школе движением я отправляю клубнику ему в рот. Бинго! Шар в лузе!

— Ну, какая мистика, Шакира? — закатывает муж глаза. — Пианист-оборотень и девица-вампир. Или наоборот? — смотрит он на меня с сомнением. Тоже не вариант…

— А если ведьма? — шепчу я, снова облизывая свою клубнику. Зазывно провожу языком по верхушке ягодки.

— Ведьма у нас уже есть, — ухмыляется муж, переворачиваясь вместе со мной. Прижимает меня к постели и медленно ведет языком от шеи до ключицы, а потом еще ниже. Я судорожно вздыхаю, чувствуя влажную дорожку на груди, потом на животе. Понимаю, что не могу связно мыслить. В голове пустота, зато кое-где чувствую себя наполненной. Да и говорить нет сил, когда надо мной навис Воскобойников и что-то шепчет совершенно невнятное.

Девочка… моя… хорошая…

К разговору о сценарии мы возвращаемся после ужина, когда сидим на террасе, тянем из бокалов какой-то мудреный коктейль и любуемся закатом.

— Оборотни и вампиры совершенно не годятся, — замечаю я в никуда, а сама немного кошусь на мужа, который расслабленно смотрит на красно-оранжевые всполохи, словно мазками нанесенные на небосклоне самый великим художником.