Действуй, жена!

Он подлетает к Лехе, пытаясь его ударить.

— Ты… сволочь…

Но мой муж успевает перехватить несущийся к носу кулак и прижать обидчика лицом к креслу. Стюарды и кто-то из пилотов поспевают вовремя.

— Этот человек пьян и неуправляем, — спокойно заявляет Воскобойников на хорошем английском. Он еще что-то говорит тайцам, затянутым в летную форму, а те слушают его, открыв рты."

"«Белый господин, — успеваю подумать я, как мельком бросаю взгляд на Лизу Пирогову. На ее лице нет ни капли сожаления или волнения за судьбу мужа. Словно хищный зверек, она внимательно наблюдает за происходящим. Абсолютно не волнуясь о собственном муже, которого два рослых стюарда провожают к выходу.

— Сволочи! Придурки! — орет Пирогов и внезапно останавливается. Достает из заднего кармана какие-то купюры и пытается положить их в карман одному из стюардов.

— О боже, — вздыхает Леха. — Что же он делает?

Лица тайцев моментально застывают. А через несколько минут к трапу подъезжает полиция.

И только сейчас Лиза совершенно спокойно подзывает стюардессу и абсолютно равнодушно интересуется судьбой Игоря Петровича.

— Этот господин, — негодуя, заявляет молоденькая тайка, — носил деньги с изображением короля в заднем кармане брюк и пытался дать взятку.

— А это разве наказуемо? — снова удивляется Лиза, и на ее хорошеньком личике заметна серьезная мозговая деятельность.

— Конечно, — радушно кивает стюардесса. — Даже положен тюремный срок.

— Срок? Какой? — охает Лиза, приподнимаясь в кресле.

— Наверное, года полтора, — улыбаясь, сообщает девушка.

Мы с Лешей переглядываемся, понимая, что ничем помочь Пирогову уже нельзя. Любое вмешательство приведет к необратимым последствиям.

— Все решит суд, — печально продолжает стюардесса. — У нас строгие законы, мадам. Если желаете выйти вслед за мужем, то лучше это сделать прямо сейчас.

— Нет, что вы! — решительно машет руками Лиза. — Чем я могу помочь? Я же не юрист! На обратном пути выясню подробности и в случае необходимости свяжусь с посольством. А пока… — Лиза торжествующим взглядом обводит нас с Воскобойниковым и стюардессу, — принесите шампанского! Хочу выпить за удачно начавшийся отпуск!

— Вот же стерва, — шепчу я мужу. — Она, по сути, предала Пирогова. Лучше всю жизнь прожить в одиночестве, чем вот с таким компаньоном. Нет ничего хуже одиночества вдвоем, — вздыхаю я, наблюдая, как самолет бежит по бетонной полосе, а затем взмывает в воздух. — Нет ничего хуже, чем чувствовать себя одиноким рядом с близкими людьми, — вздыхаю я, поудобнее устраиваясь в объятиях мужа.

— Одиночество вдвоем нам не грозит, — с жаром шепчет мне на ухо Воскобойников.

— Ты уверен? — поворачиваюсь к нему я. — Никто не застрахован, Леша. Ты мне тогда сразу скажи.