Действуй, жена!

Я смотрю на его глупую физиономию, взлохмаченные волосы и жалею, что не могу сделать фото на память. Но для меня табу публиковать личные снимки, тем более что мы с Лехой одни в милом уютном тамбуре. Мой аккаунт в Инстаграм открыт, конечно, для широкой публики. Но все данные, указанные там при регистрации, хоть и являются абсолютно верными, ко мне привести не могут. За этим я тщательно слежу и никогда не выкладываю личные фотки. Кто-то запомнит, камера наблюдения срисует. Или вот как сейчас — рядом ни души не окажется.

— Что тут происходит? — раздается писклявый голос от соседней двери. И кутаясь в тоненький халатик из занавески, на пороге появляется куколка Барби с искусно подведенными стрелками на глазах, фарфоровым личиком и длинными черными космами. Нефертити, блин!

— Ты кто такая? — орет она нечеловеческим голосом и пытается дотянуться до меня. — Лешу моего пришла отбивать? Я тебе сейчас покажу!

Я ловко отстраняюсь от Нефертити. Нет привычки связываться с сумасшедшими. Ее лапка с когтями проходит перед моим лицом, когда Воскобойников, очнувшись, кидается на перехват.

— Симона, любимая, — лепечет он, будто идиот. — Эта девушка живет в соседней квартире…

— Ты ее знаешь? — гневно восклицает царица Египта. — Или склеил, пока я в душе была?

— Ну, мы вообще-то давно знакомы, — дурашливо усмехается Леха. — С первого класса.

Врет, конечно, или забыл. Мы вместе и в детский сад ходили, и дрались, деля игрушки.

— Так ты специально купил мне квартиру рядом с любовницей?! — округляет глаза модель человека и, глотая слезы, несется вглубь квартиры.

— Прости, — на ходу бросает мне Леха и устремляется за ней. Хлопают двери, раздаются крики.

«Беги-беги», — фыркаю я, вваливаясь в свое жилище. Стягиваю с себя мокрые тряпки и нижнее белье. Надеваю любимое платье в пол и, включив чайник, прислушиваюсь к крикам, доносящимся из-за стены. Выуживаю телефон из сумки и звоню Сашке."

"— Ты правда хату продал?

— Пришлось, Шакира, — вздыхает он. — Долги… сама понимаешь.

— Ты был классным соседом, — ободряю я Сашку и, поговорив еще с минуту, прислушиваюсь. За стенкой идет самый настоящий скандал. И из-за чего? Мы ведь с Лехой даже пары слов друг другу не сказали.

«Идиотизм, да и только!» — думаю я и чуть ли не подпрыгиваю, когда в дверь начинают колотить со всей дури.

— И кто же это у нас такой нетерпеливый? — ворчу, устремляясь в прихожую. Распахиваю дверь и успеваю вовремя посторониться, когда мимо меня в квартиру вваливается Воскобойников. И прижимая ладонью рану, из которой фонтаном хлещет алая кровь, рычит, превозмогая боль:

— Мансурова, сделай хоть что-нибудь!

Кровь капает на паркет, забрызгивает стены. А я несусь в ванную за полотенцем.