Действуй, жена!

Самый лучший вариант! За те три года, что я живу в этом доме, техника воспитания нерадивых жильцов выработана до автоматизма. Сначала я стучусь к новоявленным соседям и тихо-мирно прошу переставить машину и больше мое место не занимать. Но адекватные люди у нас встречаются редко. И народ обычно начинает лезть в бочку. Но у меня особо не забалуешь. После первого же скандала я звоню Сашке, хозяину соседней квартиры, и рассказываю ему о своих знакомых в налоговой инспекции.

— Ну что опять случилось, Кира? — вздыхает он и обещает поговорить. Обычно его разговоров хватает на все время пребывания квартирантов. Только ужасно жаль, что они быстро съезжают и сменяются с завидной регулярностью. А новые так и норовят занять мое место!

Я вхожу в свой тамбур, где по стенам висят фотографии в рамочках и стоит кожаная банкетка, и сразу упираюсь в огромный пакет с мусором, красующийся ровно посередине. Ну, как в детской присказке — ни проехать ни пройти!

— Сама нарвалась, голубушка, — усмехаюсь я, нажимая кнопку звонка. Дверь открывается не сразу. Но и мне спешить некуда. Я-то почти дома, а оттого добра, весела и энергична.

А когда на пороге соседней квартиры появляется высокий мускулистый мужик в одних трусах, мы оба вздрагиваем от неожиданности.

— Привет, — говорит он и смотрит радостно. — А ничего, что я в трусах? — спрашивает обалдело.

Я опускаю глаза. Любуюсь кубиками накачанного пресса и смотрю ниже. Боксеры-слоники! Твою мать! Трусы с хоботом и ушами.

И тут уже офигеваю я.

— Привет, — вздыхаю устало, — мне вообще-то пофиг! А если твой зоопарк тебе помешает сдвинуть в сторону мешок, тогда пойди оденься. Но можешь убрать мусор и так. С него не убудет.

— Какая же ты стерва, Мансурова, — вздыхает он. — И вообще, что ты тут делаешь на ночь глядя и как попала на охраняемый объект?

— Могу спросить то же самое, Воскобойников, — отрезаю я, наблюдая за кинозвездой и бывшим одноклассником. Леха наклоняется, переставляя к стене с венецианской штукатуркой гребаный грязный мешок. Я лениво пялюсь на его крепкую задницу и не сразу замечаю хвост, пришитый к боксерам сзади. Шагнув к своей квартире, открываю дверь на автомате. Мне бы сдержаться, но я хихикаю как последняя дурочка. Обалдев от моей реакции, Воскобойников начинает вертеться, пытаясь рассмотреть свою великолепную пятую точку.

— Что там, Кира? — зыркает на меня недобро.

— Ой, не могу! — хохочу в голос. — Леха, там хвост! Ты совсем чокнулся, милый!

– Хвост? — удивляется гордость кинематографа и пытается двумя пальцами ухватить связанную из серых ниток косичку с кисточкой, чуть свисающую с оскароносной задницы.

— А я не заметил, — растерянно чешет репу Воскобойников.