Дефиле озорных толстушек

– Яд бледной поганки не разрушается ни термической обработкой, ни морозом, – вслух прочитал Зяма, забрав из моих ослабевших рук прекрасно иллюстрированную книгу.

Мы с мамулей внимали ему с ужасом. У меня ужас усугублялся чувством вины. Надо же, я отравила родную маму!

– По слухам, этот гриб обладает очень нежным вкусом. – Зяма поднял глаза от книги и вопросительно посмотрел на нас.

– Подтверждаю, – шевельнула бледными губами мамуля.

– Римского императора Клавдия отравили бледными поганками, – продолжил громкую читку Зяма. – Говорят, после дегустации Клавдий успел издать указ о том, чтобы к его столу всегда подавали эти вкусные грибы.

– Бледная поганка очень похожа на шампиньон и чуть меньше на сыроежку, – вещал братец. – Молодая поганочка покрыта бледной пленочкой, потом она разрывается, оставляя на ножке гриба манжету.

– Довольно, Зяма! – зашипела я. – К чему нам эти интимные подробности из жизни бледной поганки!

– Молчи и слушай, – оборвал меня братец. – Знала бы ты это раньше, не приволокла бы в дом такую гадость!

– Бледная поганка распространена в хвойных и широколиственных лесах, – с удовольствием продолжил Зяма.

– И в салат-баре бистро аэропорта! – перебила его я. – Слушайте, граждане, надо немедленно предупредить администрацию кафе, что они травят людей бледной поганкой!

– Я позвоню, – сказал папа.

Он встал и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, а вернулся уже в сопровождении врача «Скорой помощи».

Не буду расказывать, как интересно и с пользой для здоровья мы провели время в больнице. Просто скажу: было нескучно, и я не скоро забуду этот необычный вечер. Особенно много новых ощущений мне подарило экстренное промывание желудка, но говорить об этом я не хочу.

Доктор сказал, что нам с мамулей здорово повезло! Мне – потому что почти сразу после приема пищи у меня был приступ рвоты, и ядовитые грибочки в полном составе перекочевали из моего желудка в унитаз уборной аэропорта, так что навредить мне не успели. Мамулино везение выразилось в том, что она съела всего пару поганок, причем закусывала ими водку. Вообще-то алкоголь должен был усилить действие поганочного яда, но от непривычной порции выпивки мамуле подурнело гораздо раньше, чем от грибочков, так что медики с промыванием и прочими спасательными мероприятиями не опоздали. Тем не менее мамуле было хуже, чем мне, и она лежала под капельницей.

Из-за того, что мама должна была еще какое-то время оставаться под присмотром врачей, меня тоже заставили ночевать в больнице. Я чувствовала себя совершенно здоровой, разве что несколько ослабела после очистительных процедур, но папуля совершенно непреклонным голосом сказал, что я должна остаться рядом с мамулей.