Дед Снегур и Морозочка

Но потом открываются невероятные факты: Елена Кротова оказывается психически больной Галиной Юдаевой, и вообще, настоящая Лена мулатка. Тимофей, движимый угрызениями совести, принимает огромное количество снотворного и умирает. Юдаева впадает в странное состояние, которое я, человек далекий от медицины, могла бы назвать психологической комой: она двигается, принимает пищу, но эмоционально недоступна. А сейчас, в придачу ко всему, Эстер Ротшильд куда-то уехала. Вся история напоминает салат, который состряпал повар-идиот, он смешал свеклу, бананы, селедку, шоколадный соус, куриную печень, арбуз, сливы и кефир. По отдельности все продукты вкусные, но, соединившись, образуют редкое по мерзости блюдо. Я понимаю только одно: я ничего не понимаю.

Из тяжелых размышлений меня вырвал звонок телефона.

– Эстер Ротшильд ездила в Алаево, – отрапортовал Димон, – поезд-экспресс идет быстро, всего-то шесть часов.

– Не может быть, – подскочила я.

– Вот списки пассажиров, – уточнил Коробков, – мадам ехала в купе СВ, приобрела оба места, безо всяких приключений сошла в городе Хмарске, оттуда можно на автобусе добраться до Алаева.

– Значит, она отправилась в Хмарск, – пришла я в себя, – почему ты заговорил про Алаево?

– Экспресс не останавливается в маленьком городишке, там тормозят только нескоростные составы, хочешь быстро доехать, кати до Хмарска, – объяснил Димон.

– А что, из Хмарска в другие места направиться нельзя? – спросила я.

– Солнце, папа никогда не косячит. Эстер воспользовалась службой консьержей, знаешь о такой? Не путать с консьержками, которые сидят в подъездах.

– Прекрати разговаривать со мной, словно с идиоткой, – рассердилась я. – Консьержи современные волшебные палочки, вноси годовую плату за их услуги и получишь обслуживание по высшему классу. Консьержи могут исполнить любое твое желание, весь вопрос упирается исключительно в сумму, которую готов отстегнуть заказчик.

– Браво, – похвалил Димон, – даже Карц не смогла бы объяснить лучше. Тимофей и его жена вип-клиенты агентства «Вихрь», сотрудники их прекрасно знают. Эстер велела купить ей билет до Хмарска, а потом забронировать место в автобусе на Алаево. Сегодня рано утром она вернулась в Москву.

– Ничего не понимаю, – прошептала я, – вероятно, у Ротшильд есть там родственники.

– Нет, – отмел мое предположение Димон, – мать Эстер, Сара Яковлевна, живет в Москве, у нее, кроме дочери, еще четыре сына.

– Жена, вернее, вдова Моркова сейчас находится в отчем доме, – сообразила я, – давай скорее адрес!

Уж не знаю, имела ли Сара Яковлевна хоть малейшее отношение к банкирской семье Ротшильдов, но, даже если пожилую москвичку и связывали родственные узы с иностранным богачом, он не торопился помогать российским «кузенам».