Дед Снегур и Морозочка

Чеслав вообще закрытая книга, порой мне кажется, что он появился на свет взрослым мужчиной и занимается исключительно работой. И вот сейчас начальник дал понять: в прошлом нашего компьютерного гения случилась беда. Может, именно поэтому Димон примкнул к группе?

– Я в порядке, – буркнул Коробков, – простуда, похоже, начинается, поэтому неадекват попер!

– Бывает, – согласился Чеслав, – попей чаю с малиновым вареньем.

– Спасибо за то, что внимательно меня слушаете, – подал голос Леня, – итак, вернемся к нашим баранам. Антона Георгиевича посещала жена, но раз в год, в самом конце декабря, тридцатого, а то и прямо тридцать первого числа, в клинику приезжали самодеятельные актеры, которые разыгрывали для персонала и для адекватных больных пьески. Угадайте, кто руководил коллективом, а?

– Выкладывай, – велел Чеслав.

– Вера Кирилловна Морковкина, – с торжеством объявил Леня. – Она уже давно ведет кружок театрального мастерства, берет с учеников деньги и таким образом зарабатывает себе на жизнь. Со сценой Вера Кирилловна распрощалась много лет назад и посвятила себя детям: Агате и Тимофею. Дочь погибла, сын разорвал с родителями отношения, вот их мать и нашла себе дело. При жизни Николая Ефимовича Вера Кирилловна не нуждалась, а после смерти супруга заработок режиссера превратился в хорошее подспорье. Коллектив Морковкиной повсюду известен, он дает выездные спектакли, за которые актеры и руководитель получают неплохие деньги. Но в психлечебницу труппа ездила бесплатно.

– Сейчас Вера Кирилловна к социопатам не катается? – сделал стойку Димон.

– Ну, в клинике не только упомянутые тобой социопаты, – поправил Коробка Ярошенко, – там полная палитра диагнозов. Нет, сейчас самодеятельный коллектив туда не приезжает. И вот странная штука, пока Антон Георгиевич лечился, спектакли устраивались ежегодно, стоило ему уйти – никакой благотворительности.

– Что значит «уйти»? – не поняла я. – Разве лечебницу можно покинуть по собственному желанию?

– Нет, Крутикова признали годным для жизни в обществе, – сообщил Ярошенко, – выписали, он обязан принимать лекарства и ежемесячно посещать психиатра.

Димон крякнул, но удержался от замечаний, Леня отодвинул папку.

– Зачем матери приезжать к убийце своей дочери, человеку, совершившему не одно тяжкое преступление? Что мотивировало Веру Кирилловну? Чем объяснить ее странное поведение?

– В этой истории пока ничего объяснить нельзя, – выдохнула я, – сплошные загадки без отгадок.

– Если покопать, ответ всегда найдется, – проявил оптимизм Димон.

– Я хочу поговорить с Верой Кирилловной и Эстер.

– Отличная идея, – кивнул Чеслав, – можешь ехать.

Я покосилась на часы.