Дед

Достав из кармана штанин мятую пачку «Галуаза», взобрался на пригорок, подальше от всех, стянул майку и под самым жарким солнцем уселся курить.

Варя. Варенька. Варенок. Он подумал о том, как приедет и поведет Варю гулять – обязательно в парк. Он купит ей надувных шаров, самых ярких, и сладкой ваты. Варя очень любит сладкую вату, но Марина редко разрешает ее есть. «Сахар, – говорит Марина. – Сплошной сахар». Плевать. Когда они будут в парке, Варя получит столько сахарной ваты, сколько захочет. И тогда, зарывшись лицом в розовое ватное волокно, она поднимет на него глаза и спросит: «Зачем ты делаешь это? Зачем подкупаешь меня? Ведь у меня теперь есть другой папа…»

Ганин выругался и швырнул окурок на землю. День не складывался. Жизнь не складывалась. Все катилось к чертям.

– С вами все в порядке?

Галина Веденеева подошла тихо и теперь, прикрыв ладонью глаза от солнца, разглядывала его.

– В полном, – буркнул Ганин. – Несмотря на то, что мир напоминает адскую плавильню.

– Синоптики говорят, это лето – одно из самых жарких, какие бывали здесь. Возможно, даже самое жаркое. На западе уже вовсю горят леса. Новгород заволокло гарью, нечем дышать.

– Ребята в лагере говорили о пожарах. Но сами мы огня не видели. На нашем направлении пока чисто.

– А какое оно, ваше направление?

Ганин подумал, стоит ли отвечать, и решил ответить. Ведь не побежит же девчонка докладывать об их маршруте фээсбэшникам? Да и маршрут, если поразмыслить, до настоящего момента оставался условным: шли в одну сторону, пришли в другую, сами не ведая куда. А теперь и вовсе встали на месте.

– Мыски, – сказал он. – Наше направление – окрестности деревни Мыски. Знаете такую?

– Я выросла в этих местах. Знаю. До Мысков отсюда километров тридцать. И идти вам надо было не здесь, а взять правее километра на два-три. Правее – речка, двигаться вдоль русла легче, там полого. А тут – бурелом. Вы ведь с юга пришли?

– С юга.

– Значит, вам надо было к реке. Карту не смотрели, что ли?

– Смотрели, – ответил Ганин и запнулся. Вспомнил, как уходили из лагеря пьяными в дым и как неверную дорогу указал им странный лесной дед, который, возможно, и не существовал вовсе, а всего лишь привиделся с перепоя.

– Ночью шли, – сказал он. – Вот и сбились с пути.

– Что же вы ходите по ночам? Почему не днем?

– Нужда заставила.

– А знаете, что про вас говорят?

– Эти? – уточнил Ганин, кивнув туда, где пировали агенты и возились с танком специалисты спасательной службы.

– Они самые.

– И что же?

– Они говорят, что все вы поголовно – преступники и рецидивисты. А если и нет, то просто циничные и безжалостные люди, готовые мать родную продать, лишь бы заполучить то, что лежит в земле. Говорят, что вы грабите могилы, что вам незнакомы слова «память», «уважение», «почитание предков».