Дед

И я все смотрю за тобой, смотрю, а ты все чудесишь и чудесишь, хоть книгу с тебя пиши.

– Ну и напиши, – буркнул Ганин.

– Ну и напишу, – Степан подмигнул брату. – Напишем что ль, Серень?

– Напишем, – кивнул младший. – И потом гузно той рукописью подотрем.

Степан расхохотался и пихнул брата."

"– Я от бабки слышал. А бабка была в лесных делах первый секретарь. У нее одного брата медведь изломал, другого в болото затянуло. И вот бабка сказывала, что жил у них в деревне дядя Федор. Сумасшедший не сумасшедший – не разобрать. А только возвращается однажды Федор из леса – дело было сразу после немцев, – а над ним свет неземной, и звери идут толпою: все, что в лесу были. И дядя Федор тут из лукошка одному ягод кинет, другому грибочка, и так все звериное царство к нему на двор пришло и там поселилось. И жило до тех пор, пока он Господу душу не отдал. Может, ты тоже, Андрей? Как Федор?

– Отстаньте, а? – попросил Ганин и потер заклеенный пластырем нос.

Под утро Ганина растолкал хмурый Фока, сунул ему в руки паспорт.

– Держи!

– Отыграл? – спросонья спросил Ганин.

– Отыграл.

Фока споткнулся о лежащий на земле рюкзак, чертыхнулся, как-то странно повел головой, и Ганин понял, что тот накурился. «Где достал дурь? Неужто разрыл схрон?» – подумал Ганин, вновь погружаясь в сон.

Во сне его уже ждали.

«Ну, Андрюша? Где же ты?»

«Иду, проклятые, иду…»

Арест

На другой день стали ясны размеры ночного выигрыша Фоки. Фока резался в карты с «костюмами» до утра. Когда поднялось солнце, совсем еще бледное, Фока уже имел на руках паспорта всех членов своей команды, паспорта агентов, их служебные удостоверения и наличность, полностью их костюмы (Фока побрезговал, снимать не стал), одну пару золотых запонок, стремный бордовый галстук и наручники с порядковым номером новгородской конторы ФСБ.

Под утро он закончил игру. Один из агентов полез в драку, другой его остановил. Вопрос решили полюбовно. Фоке предложили: «Или мы тя ща застрелим, паря, или ты отдашь нам весь свой выигрыш, будь он неладен. Паспорта своих дружков можешь оставить. Все остальное вертай взад».

Фока пожал плечами и отодвинул от себя кучу агентских вещей.

– Так в карты не играют, – пробурчал он, но сделал это больше для проформы, поскольку понимал, что именно так дело и должно было закончиться. И что не зря его предупреждали добрые люди: агентов лучше не раздевать.

– Скажи спасибо, что дышишь, – ответили ему и больно ткнули под дых.

– Спасибо, – сказал злой Фока и пошел спать.

По дороге залез в кусты, достал заныканный от подельников кусок гашиша. Покурил из деревянной трубочки – пуская дым в сторону и надеясь расслабиться. Но вместо расслабления разозлился еще больше. Разозлился на агентов, сыгравших нечестно. Разозлился на храпящих дружков. Разозлился на судьбу.