Дед

 – Ночью конкуренты сквозь деревню шли. Виктор Сергеевич их видел. И видел он, что с ними идет Фока наш.

– Если не померещилось, – уточнил Виктор Сергеевич.

Ганин кивнул.

– Поскольку все мы здесь на равных, давайте честным судом решать: что делать? Мое мнение: на людей надо посмотреть, и если там действительно Фока – сделать Фоке атата, чтоб больше неповадно было. Заодно вернем наш «MG», если Фока его еще не загнал. Но есть нюанс. Людей, сказал Виктор Сергеевич, втрое больше нашего. И неизвестно, подтянутся ли еще. Экипированы хорошо, идут целеустремленно. Есть большая вероятность, что атата могут сделать нам самим.

– Это Фока их ведет, гад! – высказал догадку Серега. – Он тот приказ у офицера нашел, он знает про Мыски. И ведет теперь свою шантрапу на свеженькое!

– Тряхануть надо ватагу! – сказал Степан.

– Точно! – поддержал брата Серега. – За шкирку взять Фоку и мордой потыкать в содеянное. А, Степ? Помнишь, как в школе наказывали, если у своих украл? Уведут за теплицу и бьют всем скопом, а старшие смотрят – отгоняют девок, чтоб не лезли.

Солодовниковы загудели. Стали сочинять, как именно приведут Фоку к ответу – взахлеб, с детской радостью смакуя кровавые детали возмездия.

– А я считаю, не надо лезть, – сказал тихо Виктор Сергеевич.

– То есть как… не надо? – Серега как раз показывал, как он будет лупить Фоку – стучал кулаком-дыней в каменную ладонь. – Как не надо? – Кулачище застыл в воздухе.

– Прошлое ворошить ни к чему. Было и сплыло – пусть гуляет Фока. Ему земля вернет, коли выбрал себе такой путь. А нам в это дело лезть не надо – замараемся, затянет. Разве мы за местью сюда шли? Нет. Вот и не нужно искать ее. Дальше двинем, Мыски обойдем. Ловить здесь нечего: пусть ребята роют себе, теряют время.

– Какой-то вы стали, Виктор Сергеевич, осторожный, – съязвил Серега. – Осторожный, да христьянский. Пусть гуляет, да прости-прощай, получил по левой щеке, на те правую еще…

Тот, не желая препираться, отшутился:

– С вами, обалдуями, и в Будду, и в нечистую силу уверуешь.

Ганин глянул на него и вспомнил недавний их разговор: про знаки, про тревожные предчувствия. Виктор Сергеевич поймал его взгляд, догадался, что его гложет, и улыбнулся в ответ. Улыбка эта говорила: так и так, Андрюша, я свое слово сказал, а ты уж теперь сам решай, как хочешь.

У Ганина было мало времени думать над сказанным в то утро. Но остался с тех пор на душе неприятный осадок, скребла тревога. Злился Ганин от этого и нервничал. Было бы время подумать на свежую голову – глядишь, по-другому бы решил, но сейчас, желая опрокинуть все разом, он попер на рожон.

– А я думаю так, ребзя, что прав Степа. Идти надо и ватагу ворошить. Мне из-за Фоки чуть срок не дали. Я такое спускать не намерен.