Дебютная постановка. Том 2

Про многолетнюю войну между председателем КГБ и министром внутренних дел все в милиции прекрасно знали.

– А Боронин с ними вась-вась, понимаешь? И если можно одновременно сломать Полынцева и прогнуться перед Комитетом, то он такую возможность не упустит. Но я должен тебя предупредить: будь крайне осторожен. Боронин – мужик, как мне сказали, умный и хитрый. В глаза говорит одно, а делает совсем другое. Я сам с ним не знаком, но те люди, с которыми я советовался по твоему вопросу, в один голос предостерегали.

– Думаешь, у меня есть шанс? – недоверчиво спросил Юра. – Кто я и кто он… Небо и земля.

Телегин пожал плечами."

"– Ну, тут фифти-фифти, как повезет. Мне говорили, что если Боронин возьмется, то вцепится, как бульдог, и доведет до конца с фейерверком. А уж если не возьмется – не взыщи. Других кандидатов на борьбу с Полынцевым у меня для тебя нет. У него такая высота и такая репутация, что с ним никто, кроме Боронина, связываться не захочет.

* * *Николай ГубановСын расстроен, это видно. Но упорно не рассказывает, в чем дело. Николай думал, что Юра тоскует по своей подружке, но, когда тот все-таки заговорил, оказалось, что дело совсем не в этом.

– Я чувствую себя предателем, – признался сын. – Я же сотрудник милиции, я погоны ношу, а получается, что если я пойду к этому Боронину, то сыграю против своих же.

– Получается, – не мог не согласиться Николай.

Просто удивительно, что Юрке этот простой факт пришел в голову только сейчас. Молодой еще, хоть и умненький, и знает немало, и уже кое-что умеет, но недостаток жизненного опыта книжками не восполнить. Опыт наживается, научить ему нельзя.

– Ты ведь не мог не понимать, когда брался за дело, что реабилитация осужденного обязательно будет связана с выявлением тех, кто виноват, кто ошибся, кто сработал недобросовестно. Под удар попадут оперативники, а не только следователь Полынцев. И Абрамяну тоже достанется. А ведь ты его с детства знаешь, он тебе не чужой. Неужели ты об этом не думал?

– Не думал, – признался Юрка. – Мне казалось таким важным сдержать слово, которое я дал Славке. Я только хотел доказать, что дядя Витя не виноват.

– Про Михаила я тебя уже предупреждал, повторяться не стану. Если выяснится, что ты прав и что твой родной дядя своими руками поспособствовал осуждению невиновного, это рассечет нашу семью на части, которые вряд ли когда-нибудь срастутся. Но если ты остановишься на полпути и предашь своего друга, тоже ничего хорошего не выйдет. Будешь всю жизнь мучиться угрызениями совести и превратишься в морального инвалида.

Юра удрученно молчал, разглядывая свою заветную тетрадку.

– Сынок, ты оказался в ситуации, из которой нет приятного выхода. Что бы ты ни сделал, как бы ни поступил – результат будет плохим.