Даже Смерть знает мое имя

Не люблю слушать такие долгие лекции.

Мирослава обожгла меня огненным взором и двинулась по аллее, усиленно виляя задом. Дошла до дороги, и там её подобрала дорогая чёрная тачка с двумя мужиками внутри и гербами, намалёванными на дверях.

— Хороша девица. Гар-р-р, — проговорил Аким, с недовольным видом усевшийся на спинку скамьи. Видимо, белка переиграла его. — Фигуристая. Грудь что две дыньки, а задница — спелый арбуз. Ножки же прям сок.

— Ты при жизни на базаре фруктами не торговал?

— Может, возьмёшь её в свой отряд? — высокомерно проигнорировал мои слова фамильяр, гордо вскинув голову, чем живо напомнил обидевшегося аристократа. — Она ведь пойдёт за тобой, гар-р-р. Эта чертовка смотрела на тебя как куница на упитанного бурундука.

— Нет, после того раза я как-то совсем не хочу работать с магичками, питающими ко мне нежные чувства. Ревность до добра не доводит, — мрачно проговорил я и рефлекторно потёр шею, будто наяву ощутив, как из неё хлещет горячая кровь, заливающая не только мою грудь, но и лицо дико вопящей обнажённой красотки подо мной. И всё это сопровождалось пронзительным женским визгом и яростным матом, несущимся из-за моей спины.

— Ты тогда чуть башки не лишился. А без головы тебе бы не пошло ходить, гар-р-р, — насмешливо прокаркал фамильяр и неожиданно добавил: — А вон и твои горе-бойцы идут.

Аким взмахнул крыльями и взмыл в небо.

А я глянул в сторону Рябого и Бульдога. Первый нацепил кожаную кепку, а второй — фуражку с треснутым лакированным козырьком. При этом руки обоих оттягивали исцарапанные чемоданы, а на спинах покоились вещмешки цвета хаки.

— Сюда идите! — махнул я им рукой, поморщился от боли в шее и встал со скамьи.

— Да вас не узнать, сударь! — ахнул Рябой, подойдя ко мне.

— Точно, — поддакнул изумлённый Бульдог, поставил чемодан и освободившейся рукой почесал мясистый нос с густо торчащими из него волосками.

— Вчера была маскировка, — произнёс я и посчитал нужным не говорить этим двоим, что виконт Синявский, кажется, решил не преследовать никого из нашего трио.

Хм, а может, Рябой с Бульдогом и сдали меня Мирославе? Нет. На них это не похоже. Синявская ведь и о моём преподавательстве пронюхала, а эти двое об этом не знали. Да и смотрят они прямо, без страха. Значит, не чуют за собой вины.

— И куда мы теперь, сударь? — спросил Рябой и обеспокоенно глянул на ещё недавно голубое небо. Теперь оно стремительно затягивалось чёрными кучевыми тучами, пожирающими синеву и солнечный свет. Город опять стал окрашиваться в серый, землистый цвет, будто из него по капелькам уходила жизнь.

— В гостиницу, — решил я, покрутив ноющей шеей. — Да в такую гостиницу, при которой имеется массажный салон.