Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Но вариант близости с другой женщиной, с которой ты можешь себе позволить не быть нежным, меня не устраивает. Ты же собрался именно это сделать?

Откуда такая проницательность в ее годы?

— Данерт, я расценю это как предательство, — тихо призналась она. Совершенно не давила или истерила, а констатировала как факт. — И я понимаю твои мотивы, но принять их не смогу.

И молчание. Больше ни слова. Ни упрека, ни требований выбирать. Девушка просто смотрит, не гримасничает, абсолютно спокойное лицо. Я опешил, растерялся и… восхитился. Какая же она женщина!

Одна фраза, а я уже готов усомниться в том, что адекватный и разумный мужчина. Действительно, идти к другой девушке после нее? Я же не мальчик, верно? Есть и иные способы снять напряжение, к примеру поединок с Анлунироном. Когда-то мы часто тренировались, сейчас, увы, нет…

И тут я понял удивительную вещь. Я смог отвлечься от своего горя. На несколько мгновений забыть о боли… Рядом с Сабиной мне спокойно и уютно. И что немаловажно — легко!

Так бы почему и не быть с ней откровенным до конца. Неужели она высмеет или не поймет меня? Не разделит мою грусть? Не поймет мою слабость?

Я вдохнул поглубже и выдохнул. Все бы ничего, но она носит наших детей. Расстраивать, огорчать ее мне также не хочется. И как быть?

— Данерт, — позвала Сабина. — Поделись со мной тем, что с тобой происходит. Жена нужна не только для радости. И пусть я лишь временная, но готова выслушать и помочь всем, чем смогу независимо от того, какая горечь засела в твоей душе. И не нужно бояться за наших детей, я сильнее, чем тебе кажется.

Я раздумывал недолго. Решительно вернулся на кровать и осторожно присел рядом. Мне хотелось дотронуться до Сабины, но я повременил со своими порывами, зато она легко угадала мои колебания, и сама прикорнула к груди.

В благодарность я нежно коснулся губами ее виска. И почему я решил, что не смогу быть с ней нежным? Я просто на миг забылся…

— Все началось давно и происходит не впервые, но каждый раз я… — голос предательски дрожал, рассказывать о том, как умерли мои дети трудно, делиться тем, что я оказался бессильным им помочь — вдвойне трудней. Какой я после этого отец.

Сабина не перебивала, слушала внимательно и сжимала мою ладонь, как бы каждый раз говоря, что она рядом, она здесь.

Мне становилось легче дышать, впервые я мог выговориться, рассказать абсолютно все, что чувствовал и мне это даже понравилось. Словно бы я вновь был подростком, не беспечным нет, живым и верящим в справедливость.

Рядом с ней я обретал себя, того прежнего, искреннего и готового полюбить весь мир. Полюбить пылко и без оглядки, не взирая на все его недостатки. Эта мысль пришла в мне в голову, когда я уже закончил говорить. И непонятно чего ждал от Сабины. Дождался.