Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Я успела махнуть камеристкам, чтобы те не приветствовали своего принца и бесшумно удалились. Вряд ли он бы хотел, чтобы слуги видели его в таким виде. Плечи опущены, голова прислонена к ножке кровати, глаза закрыты, а ладони сжаты в кулаки. Он не заметил моего появления. А у меня сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Данерт, — позвала я, приблизившись, но не опустившись рядом. Мало ли какой у него рефлекс сработает, вдруг приложит со всей силы, не разобравшись, кто к нему подошел. — Данерт, что случилось?

*

Данерт

Как должен себя чувствовать отец, который обладает неоспоримой, даже безграничной властью, редчайшей магией во всем мире и который бессилен в том, чтобы спасти собственного ребенка?

У меня не было слов для того, чтобы себя охарактеризовать. Я ощущал себя слабаком, слизняком, который ни на что не годен.

Моя девочка умирала. Умирала на моих глазах, а я мог лишь продлить ее агонию. Усилия Сигурана и мои приводили к закономерному итогу — отсрочке, небольшой отсрочке. Но этого было недостаточно. День, два, три… мы выторговывали каждый миг, надеясь, что вот сейчас бог услышит наши молитвы. Услышит мой безмолвный крик, почувствует мою боль и поможет.

Когда уходят надежды, остается молитва и вера.

Аленсия не мучалась. Малышка постоянно находилась в беспамятстве. Только это, хоть немного и утешало. Я помнил каждую смерть своих детей, помнил их мучения, сейчас я делал все, чтобы их уменьшить. Понимал, что в бессознательном состоянии, им лучше всего. Но все равно не мог этого принять. Не мог принять того, что магия Сигурана не усваивается, что ни одно из целительских заклинаний до конца не работает, что моя магия не желает усваиваться в их организмах. Шло отторжение, которое не получалось преодолеть.

Я не отходил от постели Аленсии трое суток. Я сам ухаживал за ней, сам кормил в те редкие минуты просветления сознания. Ближе меня у нее никого и не было. Я чувствовал свою вину, что именно мне пришлось стать тем, кто отнял у нее мать. Но я не мог действовать иначе. Да и лучше я всю жизнь перед ней каяться буду, лишь бы она продолжала жить… Лишь бы ее сердце стучало…

Сегодня меня поразила страшная новость. Еще две дочери слегли с теми же симптомами, что и Аленсия.

Раньше никогда подобного не было. Никогда я не хоронил одновременно двух дочерей! Год… был год для поиска излечения.

Я не понимал природы болезни, я отчаялся, но все равно продолжал борьбу. Теперь в детской было трое детей, приходилось растягивать заклинания, выкладывать досуха и еще больше. Сил не хватало, но шанс был, шанс на то, что его несколько дней есть… А потом…

Я сам не понял, как оказался в покоях Сабины.