Даже если ты уйдешь (СИ)

Эсми приготовила ему любимые манты, испекла пирог с яблоками и печенье с шоколадной крошкой, которое он с детства обожал. Он полулежал на кровати и смотрел, как мама вытаскивает из пакеты контейнеры с едой.

— Мам, ну что ты так много наготовила, — пожурил ее сын. — Я не съем всё.

— Поделишься с соседом.

— Его выписали.

— Медсестер угостишь тогда. Или Лейли. Давайте тебе подушку поправлю, — Эсми взбила ее, после чего пригладила непослушную копну сына и поцеловала его в лоб.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — взмахнув ресницами, он поднял на нее глаза.

— Ну…раз ты уже всё знаешь, то подтверждаю, — вздохнула мама. — Я встречаюсь с отцом Лейли.

— Ты… — мальчик замялся и здоровый рукой коснулся пальцев матери. — Любишь его?

— Да.

— А он?

— Говорит, что тоже.

— И долго вы встречаетесь?

— Почти месяц.

Ситора, сидевшая на соседней кровати, присвистнула.

— Ничего себе партизаны. Почти месяц и ты молчала, — воскликнула Ситора.

— Мы собирались с вами поговорить, но ваше падение всё ускорило.

— Не благодарите, — съязвил Руфат, кривовато усмехнувшись.

— Мы, вернее я, боялась вашей реакции.

— Со мной всё нормально, — хохотнула Ситора, растопырив ладони. — Я рада, что у тебя отношения, ма. Честно.

— И я, — просипел Руфик. — Только как мне теперь быть? Лейли мне очень нравится, мам.

Ответить Эсмигюль не успела, потому что в дверь палаты кто-то постучал и тут же открыл ее.

— Можно к вам? — спросил Муслим, уже вошедший вовнутрь. Его дочь робко заглянула в дверь и тихо поздоровалась.

— Заходи, Лейли, — позвала Эсми.

— Я тут постою, тетя Эсми, — скромно проговорила она. Тут нельзя, чтобы было много людей в палате, — объяснила она, стоя на пороге. Если у Руфата была загипсована правая рука, то у Лейли левая.

— Я выйду, — Ситора спрыгнула с кровати. — Все равно уже всё слышала.

— Мам, ты тоже иди. Я хочу поговорить с Муслимом Магомедовичем.

Эсми с опаской посмотрела на сына, перевела взгляд на любимого мужчину, который одним легким кивком успокоил ее. Выйдя в коридор, она прикрыла за собой дверь и тяжело вздохнула. Ей самой предстояло познакомиться и поговорить с Мамедовой-младшей, и как только она увидела девчонок, сидящих на диванчике в холле, она внутренне успокоилась и отметила, что Лейли похожа не только на мать, но и на отца.

А в это время двое мужчин остались один на один в маленькой палате. Муслим сел на стул рядом с кроватью, уперся локтями в колени и соединил руки в замок.

— Я знаю, вы злитесь на меня из-за того, что случилось.

— Откуда знаешь? — спокойно спросил доктор.

— Чувствую. Да, это всё я. Не надо было вообще брать эти электросамокаты.

— Поразительно, — усмехнулся Муслим. — А у моей дочери другая версия.

— Это она меня выгораживает.

— Я заметил. Но на самом деле, я не злюсь.