Даже если ты уйдешь (СИ)

Эсми посмотрела на него и сразу же убрала телефон в сумку.

— Это не я. Я растерялась. Когда они упали, к нам подбежали прохожие. Руфик уже лежал без сознания и какой-то мужчина позвонил.

— Ты была в шоке. Это совершенно нормальная реакция организма.

— Вы же врач? Лейли говорила, что ее папа — врач.

— Да, я отоларинголог: ухо, горло, нос.

— Классно, — ровно ответила Ситора. — А с мамой на родительском собрании познакомились?

Муслим плавно притормозил перед зеброй, пропуская пешеходов. Они с Эсми переглянулись и она легонько помотала головой, призывая его к молчанию. Но она не учла, что ее девочка давно не маленькая и уже вычислила все иксы в уравнении.

— Мы с твоей мамой соседи. Ее магазин и мой медцентр разделяет одна стена. Так мы и познакомились, — спокойно признался Муслим.

— Неожиданно, — сцепив пальцы в замок пробубнила Ситора. — Мам, когда я тебе звонила, я ведь слышала дядю Муслима?

В горле Эсми пересохло. Она нервно сглотнула перед тем, как ответить:

— Да, — отпираться уже было бесполезно.

— Вы были вместе?

— Да.

— Мы встречаемся с твоей мамой, Ситора, — Мамедов взял все в свои руки. — Как пара.

— Цветы, значит, ваши мама домой приносила?

— Мои.

— У вас хороший вкус, — неожиданно похвалила школьница.

— Ситора, — предупреждающе начала Эсми.

— Я догадывалась, что у мамы кто-то есть, — продолжала она говорить с Муслимом. — Этот внезапный блеск в глазах, задумчивость, улыбка до ушей. Но она молчала, как партизан на допросе, как говорит Сонечка. Вы знаете Сонечку?

— Это сестра моя, — уточнила Эсми. — Я рассказывала тебе про нее.

— Это у которой кот гулящий? — усмехнулся Муслим.

— Да, — тихо засмеялась девочка. — Как говорит Соня, Кеша любит женщин и детей. Но женщин все-таки больше.

— Ситора, — Эсми повернулась полубоком и посмотрела на дочь, — только ты Руфату пока ничего не говори. Я сама.

Девочка ничего не ответила, но поджала губы.

— Ситора?

— Прости, мам, но я еще в больнице всё ему написала. Он знает.

— Ситора, — протянула Эсмигюль, приложив ладонь ко лбу.

— Теперь и Лейли узнает, — Муслим свернул в переулок. — Но это к лучшему. Пора поговорить с детьми. Разве мы не этого с тобой хотели?

Они вновь встретились взглядами, и Эсми увидела в его глазах решимость и удовлетворение."

"Разговор состоялся на следующий день. Навестить детей можно было в приемные часы с пяти до семи. Муслим знал, что Севиль собирается к дочери пораньше, поэтому они с Эсми и Ситорой приехали в шесть и условились, что сначала поговорят с каждым по отдельности, а потом, если получится, то вместе. Лейли и Руфат лежали в одном отделении, только в разных палатах. Из-за сотрясения мозга юноше прописали постельный режим и вставал он только справить нужду.