Давайте все убьем Констанцию

В свете фар тьма тут же съежилась и отступила. А Крумли обрушил на меня такой поток ругательств, что я остолбенел. Зажмурив глаза, он орал, размахивал руками, долбил по кнопке клаксона, брызгал слюной…

– Твое счастье, что этот чертов драндулет сюда пролез! Что там у тебя?

Я оглянулся назад, в темноту.

– Ну, тогда и незачем тебя отсюда вывозить! – Крумли нажал на газ.

В ту же секунду я с такой страстью прыгнул на сиденье, что колымага содрогнулась.

Крумли схватил меня за подбородок.

– Ты как, в порядке?

– Тогда можно ехать!

– Не можно, а нужно! – завопил я, увидев, как из темноты снова поперли тени. – Жми двести пятьдесят!

– Девяносто – не хочешь?

Крумли вгляделся в темноту.

Несколько фигур уже вышли на свет…

– Поехали! – заорал я.

И мы сорвались с места. Со скоростью явно больше стольника.

– Это Генри позвонил мне! – на ходу проорал Крумли. – Говорит: кажется, наш недоносок Марсианин опять попал! Причем конкретно!

– Генри? – переспросил я.

– Фриц тоже позвонил! Сказал, что Генри не прав! Что ты гораздо хуже, чем просто недоносок!

– Так и есть! А ты еще быстрее можешь?

Крумли смог. И я, наконец, услышал шум прибоя.

Мы вырулили из водостока, и я сразу увидел нечто, заставившее меня вскрикнуть от удивления.

Крумли следом за мной повернулся на юг.

– Это же дом Раттиган! Отсюда – метров сто пятьдесят, не больше! Как же мы раньше не замечали этот сток?

– Просто раньше ему не приходилось работать трассой 66.

– Значит, если мы смогли проехать внутри тоннеля от Китайского театра до берега, то и Констанция могла добираться от этого места к Грауману…

– Могла, конечно. Если совсем с дуба рухнула… Так. Похоже, она рухнула одновременно со всех дубов штата Огайо! Гляди…

По песку вился узкий след.

– Велосипед! Ну да, на велосипеде отсюда не больше часа.

– Да нет, нереально. Я ни разу не видел ее на велике.

Привстав прямо в машине, я бросил взгляд на вход в водосток.

– Она еще там. Вряд ли ей удалось уйти. А если и удалось, то слишком далеко и совсем не туда… Бедная Констанция.

– Бедная?! – взорвался Крумли. – Да у этой бедной шкура толще, чем у мамонта. Давай-давай, жуй сопли из-за этой шлюшки, а я позвоню твоей жене, чтоб приехала и оторвала тебе яйца!

– За что? Я пока ничего такого не сделал.

– Ах, неужели? – Крумли с ревом газанул и выехал на берег. – А то, что ты три дня носился, как конь педальный, – поперся на Маунт-Лоу, собрал всех вшей у всех вшивых фриков Лос-Анджелеса, влез на крышу Китайского театра – это как, не считается? Возглавил парад придурков – и все из-за прошмандовки, получившей «Оскара» за то, что дешевле всех продалась! Или я не прав? Можешь разбить мою шарманку, если я сыграл хоть одну фальшивую ноту!

– Крумли! Я же видел ее там, в водостоке.